Свет сердца твоего. Кашитул

Глава 20

Ночь, и вправду, была светлой. Лиллайа легонько пожала мой локоть, поддерживая, чтобы я не упала. Здесь, на самой вершине хребта, озеро – там внизу – казалось разлитой каплей ртути, отражающей последние отблески света на нижнем северо-западе[1]. Платформа плавно замедлилась, и мы ступили на землю. Я оглянулась вокруг. Звёзды были везде. Огромные, живые. Вверху, кругом по сторонам и даже внизу. Наше положение, на горе позволяло рассмотреть и те, что давно должны были скрыться за линией горизонта, и те, что ещё не успели бы взойти. Не сдержала благоговейный нет, не возглас, почти стон.

– Ты знала? – спросила я Лиллайю, неожиданно на «ты».

– Что ты любишь звёзды? Конечно, – она легонько приобняла меня за плечи, и глаза мои увлажнились.

– Как красиво… – только и смогла прошептать я.

– Ты так и сказала, что тебе очень понравилось, – Лиллайа улыбнулась. Я прекрасно видела её лицо.

– Я? – тихо переспросила, вовсе не ожидая ответа. Глубокое небо манило, тревожило, заставляя задыхаться.

Я и так знала, о чём она.

– Угу, – просто кивнула она, созерцая горизонт вместе со мной.

– У меня получится? – спросила я чуть погодя.

– Думаю, да.

– Хорошо, – прошептала, закрывая глаза. Я должна верить. В конце концов, это единственное, что у меня действительно есть.

– Посмотри, – она повернула меня к озеру, лицом на север, туда, где внизу сверкали огни. – Видишь?

– Там? – я кивнула на город.

Лиллайа указала в небо прямо над головой, и я подняла глаза, а следом и руку в странном порыве, стремясь дотронуться до такого близкого света. Звёзды были ярче, жарче, сильнее – особенными сегодня.

– И там, – она указала на всполохи огня, что виднелись из-за высоких деревьев на склоне горы. – Идём, я покажу, – и мы снова ступили на платформу.

На огромной, свободной от деревьев поляне, мягко клонящейся к югу, пылали десятки огромных костров. Вначале мне показалось расположение их хаотичным, но присмотревшись, я увидела тонкие светящиеся дорожки меж ними. Они словно текли или мерцали от дуновения ветра – то были огненные линии, несомненно. Всё вместе оказалось гигантским изображением широких крыльев. Бабочки или мотылька, я поняла! Как наш лось! А, может, то был Ангел?

– Лиллайа! – воскликнула я, совершенно потрясённая. – Сегодня!

– Праздник, – улыбнувшись кивнула она

Я задрала голову вверх, в попытке отыскать рисунок на небе. Мне потребовалось не меньше пятнадцати минут, а, может, многим более, у меня затекла шея и почти разболелась голова, но я нашла! Они использовали не привычные наши созвездия! То была фигура, сложенная из тех, что были сейчас, почти в полночь, в зените. Мне пришлось лечь на землю в результате и занять правильное положение, чтобы Денеб, альфа Лебедя, оказалась вверху и впереди, отмечая главную точку в голове Бабочки. Часть Лиры и Цефея образовывали левое крыло, так же, как Дракон и Малая медведица – правое.

– Невероятно! Так вот о каком празднике была речь, – пробормотала я. С моими лазаретными каникулами я совершенно выпала из хода времени. Через четыре дня моя группа отправится в экспедицию, в которой я исчезну, и встречу Иллая. Сердце моё вдруг подпрыгнуло. Я вскочила. – Лилла! Так это значит…?

Она медленно кивала, совсем теперь не улыбаясь, и глаза мои расширялись всё больше вместе с всплывающими в памяти словами Данилы, когда он рассказывал мне про геоглиф Лося и возможное его происхождение:

– То был грандиозный праздник всегда! – он в восхищении воздел тогда руки к небу. – До нас дошли лишь скромные его отголоски. По угловым точкам фигуры разжигались костры, повторяя рисунок звёзд на небе.

– Внизу, как и наверху, – задумчиво качнув головой ответила я ему.

– Ну да, так и есть. Точка во времени и пространстве соединения мира горнего и земного, – нетерпеливо согласился Даниил и заворожено продолжил, – В эту ночь любовь жертвовали богам. Браки, свершившиеся в день Светлой ночи, считались священными. А любовь, сотворенная двоими благословенной и принадлежащей уже не только этому миру, но и миру высшему, небесному. Воот, – протянул для убедительности брат. – Ну и много всяческих красивых обрядовых вещиц происходило. Прыжки через костры как раз оттуда.

– А-а. Я так и подумала. Конечно, – меланхолично пробормотала я тогда. – Это… очень красиво, да.

Представить, что со мной произойдёт такое? Нет! Только не это!

– Лилла? – в отчаянии прошептала я.

Она только развела руками.

– Ты помнишь, что сказал Борей. Всё во власти Богов. Ты должна верить.

Я застонала. На этот раз отнюдь не от восторга. Выходит, я получила не просто два приглашения на праздник. Это было чем-то большим? Да, теперь я понимала, почему случился конфликт Карима и Лиллайи с Бадрой. Господи, как отвратительно! Что он о себе возомнил?

– Это значит то, о чём я думаю?

– Полагаю, да. Если ты думаешь, что речь идёт о соединении мужчины с женщиной перед Богами и наречении их единым.

– Наречении чем? – переспросила отчаянно, на самом деле расслышав только “Соединение перед богами”.

– Провозглашение их единства.

– Единства… – прошептала я в ужасе. – Но почему Борей…? Он же всё знал!

– Потому что закон один для всех. И для его детей в особенности. Или ты думаешь, он смог бы продолжать называться старейшиной, не рассуди он их по справедливости? – она сделалась непривычно строгой. – В конечном счёте, это и твоя ошибка тоже.

Борей будто ждал нас внизу, в белой прозрачности гостиной. Огромное светлое пространство комнаты в его присутствии, казалось, съёжилось, стянувшись к основательной фигуре великана.

– Рассуди нас отец! – Бадра выкрикнул ещё с лестницы, сбежав вниз, и сильно опередив нас.

Я буквально вцепилась в Иллая, застыв ещё на верхней ступеньке. О Борее, как о старейшине я и думать забыла.

– Доверься, – обернулся ко мне мой хранитель. Сейчас я стояла так, что была на пол головы выше его. Он постарался искренне улыбнуться, но в глазах его легко читалось беспокойство. – Всё хорошо.