Свет твоих глаз

7. Эдуард. Разбитый бокал

Ника стояла внизу – я видел ее темный смутный силуэт на фоне светлой кухонной мебели – и не отзывалась. Замерла, затаилась. Я что – застал ее за чем-то таким, что она считает постыдным? Или, может, напугал ее своим появлением? Так, вроде, не кричал. Пытался пошутить. 

Хотелось бы установить с девушкой, которая самое малое полмесяца проживет под моей крышей, приятельские, может, даже доверительные отношения. И я старательно делал все новые и новые шаги ей навстречу. Разрешил ей покупать всякие мелочи за мой счет, не стал возражать против цветов в горшках – мама Вика их тоже любит. Пусть у женщин найдется общая тема для разговоров. Глядишь, Вероника проникнется и передумает расторгать контракт на суррогатное материнство, когда поймет, что малыш, которого она могла бы родить, попадет в очень хорошую, дружную семью. 

Но Ника каждый раз умудрялась удивить меня своими реакциями. В машине – заплакала. Теперь вот стоит молча…

– Ника? – снова окликнул девушку.

– Да… иду, – ее голос прозвучал напряженно. 

Ну, хотя бы отмерла, двинулась в сторону лестницы. Найджел, стоявший у моих ног, тут же заплясал, замахал хвостом, заскулил тоненько, приветствуя Нику. 

Она одолела десяток ступеней, погладила пса, потом выпрямилась:

– Какую комнату ты решил мне выделить?

– Свободны три спальни. Одна справа и две слева. Выбирай любую. 

– А твоя где?

– Первая справа. 

Ника заглянула в три свободных комнаты, потом схватила за выдвижные рукоятки свои чемоданы на колесиках и покатила их во вторую спальню по левой стороне – подальше от моей. Я пожал плечами и пошел следом. Если ей так будет спокойнее – пусть. Посягать на ее личное пространство у меня намерения не было. 

– Обрати внимание, – придержал ее за локоть, – в конце коридора три двери. Левая ведет в гардеробную и кладовку. Средняя – в ванную. Правая – в туалет. Еще один совмещенный санузел на первом этаже, слева от входа. В гардеробной можешь разместить часть своих вещей. 

– Ага, спасибо. – Ника аккуратно высвободила локоть из моей ладони, толкнула дверь в спальню. – Я… хотела бы остаться одна. Обещаю, что только переоденусь и сразу спущусь. Ужин…

– Не торопись. Можешь принять душ. Мы с Найджелом будем внизу, – я постоял пару секунд на пороге спальни, в которую девчонка уже вкатила свои чемоданы, а потом позвал собаку и, как обещал, пошел к лестнице. 

Посижу в гостиной на диване. Включу телевизор – пусть бормочет. 

Интуиция подсказывала, что нужно позволить Веронике побыть одной. Мы и без того как-то слишком плотно общаемся для первого дня знакомства, а ведь она с дороги, наверняка устала, еще и готовить собралась… 

Раньше, когда со зрением все было хорошо, я легко находил, чем занять себя вечером. Фильмы, новостные сайты, спортивные передачи – прожорливый интернет съедал время быстро и безвозвратно. Родители и брат порой даже обижались, что я уделяю им недостаточно внимания. 

Теперь же… новости – только то, что вещают новостные теле- и радиоканалы. Ну, или компьютерная озвучка. Спасибо голосовым помощникам вроде Сири или Алисы, иначе финансовые обзоры стали бы мне и вовсе недоступны. 

Спортивные каналы – мимо. Книги – тем более. Висеть часами на телефоне, общаясь с кем-то из близких – не удобно ни им, ни мне. Друзья вечно заняты своими семьями – ко мне им ездить некогда, а мне к ним – тем более: этак личного водителя придется поселить рядом с собой, а терпеть в доме чужого мужика совсем не хотелось. Вынужденное отлучение от некоторых благ цивилизации вдруг показало, насколько я на самом деле одинок. Если бы не Найджел – в пустой квартире впору было выть на луну. 

Но теперь в моем доме появилась домработница. Вероника. Правда, мне никак не удавалось начать относиться к ней как к прислуге, отстраниться, установить дистанцию. Ника цепляла все мои чувства, занимала все мысли. Я гадал, почему она уехала так далеко от тех мест, где родилась и выросла. Ломал голову над ее слишком бурными реакциями на довольно обыденные вещи.

…и понимал, что мне это даже нравится. 

Я впервые по-настоящему заинтересовался другим человеком и его жизнью. Ника чем дальше, тем больше превращалась для меня в загадку, которую хотелось разгадать. В сложный ребус, созданный самой жизнью. Казалось, сумей я прочитать этот ребус, и мне откроется какая-то важная истина. 

... Девчонка появилась где-то через полчаса. Может, я и пропустил бы ее появление, но Найджел, лежавший у ног, вскочил, потрусил к девушке, начал выпрашивать порцию ласки. 

– Ах ты, бандюга хвостатый! – Ника присела перед парнем, начала его наглаживать. – Что, уши тебе почесать? Ну давай, почешем уши. И пузо? И пузо почешем! 

Я наблюдал, как валяется по полу, перекатывается с боку на бок мой пес, и улыбался. Вот чего ему не хватало! Я его всегда воспитывал, тренировал, хвалил – по делу, играл, бросая игрушку – тоже не просто так, а произнося необходимые команды. А вот просто так побаловать – как-то не приходило в голову. Неужели к своим тридцати двум я превратился в черствый сухарь?..

– Ну все, все, хватит, Найджел! Потом еще поиграем. 

Ника встала, и лабрадор тут же пошел ко мне – показывать свою преданность: «не обращай внимания, хозяин! Я позволил погладить себя другому человеку, но люблю только тебя!»