Свет в Тенях.

1 глава Разлом.

Глава 1: Разлом

Дождь бил в лобовое стекло как тысячи разъяренных кулаков. Стеклоочистители бешено метались, но не успевали, мир за стеклом расплывался в серо-водянистых потоках. Я сжимала руль так, будто хотела раздавить его в пыль. В салоне пахло мокрой кожей, дешевым освежителем и... предательством.

"Лия, просто подумай!" – голос Марка, моего парня, казавшегося сейчас чужим, резанул по нервам. Он сидел на пассажирском сиденье, откинувшись, его профиль в полумраке казался высеченным из холодного камня. "Переезд на другой конец страны? Бросить всё? Из-за какого-то *порыва*?"

"Порыва?" – я фыркнула, голос сорвался на визгливую ноту. "Это не порыв, Марк! Это шанс! Шанс вырваться из этого болота, из-под их... их вечного контроля!" "Их" – это мои родители. Их лица, искаженные непониманием и гневом, все еще стояли перед глазами, как после только что пережитого взрыва.

*Всего час назад. Гостиная, пахнущая воском для мебели и напряжением.*

"Писательницей?!" – отец вскинул руки, его обычно спокойное лицо было багровым. "Лия, это не профессия! Это блажь! Ты закончила экономический, у тебя есть перспективы!"

"Перспективы сидеть в душном офисе и ненавидеть каждый день?" – я парировала, чувствуя, как дрожь поднимается от колен к горлу. "У меня есть предложение, папа! Редактору понравились мои рассказы! В Сан-Ксавьере!"

"Сан-Ксавьер?!" – мать вскинула брови, ее голос стал пронзительным. "Это же за три тысячи миль! Среди каких-то чужих людей! И с кем? С этим... Марком?" – Она бросила уничижительный взгляд в его сторону. Марк стоял рядом, молчаливый, как предательский утес.

"Марк меня поддерживает!" – закричала я, отчаянно ища в его глазах подтверждения. Но он лишь опустил взгляд, потрогав воротник рубашки. "Марк?"

Он вздохнул, тяжело. "Лия... твои родители правы. Это... слишком рискованно. У нас здесь работа, квартира... жизнь."

Мир рухнул. В одно мгновение. Предательство. От Марка. От родителей. Я чувствовала, как стены сжимаются, воздух становится густым и ядовитым. "Жизнь?" – прошипела я. "Какая жизнь? Жизнь по вашим правилам? В клетке ваших ожиданий? Нет! Я уезжаю. Одна. Мне не нужно ни ваше благословение, ни... ни твое трусливое плечо, Марк!"

Я выбежала из дома, под ледяной дождь, не обращая внимания на их крики. Марк догнал меня у машины, пытался что-то сказать, извиниться, уговорить. Я втолкнула его в салон. Надо было уехать. Прочь. Куда угодно.

*Назад в машину. Дождь. Скрип дворников. Тишина, натянутая как струна.*

"Трусливое плечо?" – Марк наконец повернулся ко мне. Его глаза горели обидой. "Я пытаюсь быть реалистом, Лия! Ты летишь в пропасть с закрытыми глазами! И тащишь меня за собой!"

"Я никого не тащу!" – заорала я, выворачивая руль на повороте, шины взвизгнули по мокрому асфальту. "Я предлагала тебе лететь *со мной*! Но ты предпочел остаться с ними! В их уютном, душном мирке! Ты такой же, как они! Боишься всего нового, всего, что выходит за рамки вашего жалкого понимания мира!"

"Я боюсь за тебя, дура!" – рявкнул он в ответ. "Боюсь, что ты разобьешься! И не только машину!"

"А тебя это волнует?!" – Я ударила ладонью по рулю. Гудок прорезал шум дождя, жалкий и беспомощный. "Волнует? Или ты уже мысленно вернулся к ним, к их ужину, к их планам на *твою* скучную, правильную жизнь?!"

"Хватит!" – Марк схватил меня за запястье. Его пальцы впились в кожу. "Останови машину, Лия! Сейчас же! Ты не в себе!"

Я дернула руку, пытаясь освободиться. "Отстань! Не трогай меня!"

Борьба. Рывок. Рука Марка дернула мою руку на себя. Руль резко качнулся вправо. Я в панике рванула его обратно, слишком резко. Шины потеряли сцепление. Мир за окном завертелся безумным карусельным танцем. Серый асфальт, мокрые деревья, тусклый свет фонарей – все смешалось в водянисто-свинцовый кошмар.

"Лия!!!" – крик Марка слился с визгом тормозов и ревом двигателя, взвывшего на запредельных оборотах.

Удар.

Не просто удар. Это было как попадание в самую сердцевину землетрясения. Лобовое стекло взорвалось миллиардом алмазных осколков, летящих на меня с ужасающей медлительностью и неумолимостью. Грохот. Звон. Хруст металла. Чей-то крик – мой? Марка? – пронзил воздух и тут же был поглощен всеобъемлющим грохотом разрушения.

Потом... тишина. Глубокая, звенящая, как после взрыва. Я не чувствовала боли. Только странную отстраненность. Я видела капот, смятый, как бумага. Видела дождь, падающий сквозь зияющую дыру, где было лобовое стекло. Видела Марка, его голову, упавшую на подушку безопасности, неподвижную, темную жидкость, стекающую по виску...

*Нет... Марк...*

И тут это случилось.

Не снаружи. Изнутри. Или... повсюду сразу. Яркий свет. Ослепительный. Не белый, не желтый. Какой-то... живой. Перламутровый, переливающийся всеми оттенками заката и рассвета одновременно. Он не бил в глаза – он *возник* вокруг меня. Окутал с ног до головы, как кокон из чистейшего, пульсирующего сияния. Он не жёг. Он... пел. Тихим, непостижимым гулом, вибрирующим в каждой клетке моего тела. Я перестала чувствовать разбитую машину, дождь, холод. Только этот свет. Только эту вибрацию, пронизывающую до костей, до самой души.

Он сгущался, становился плотнее, теплее. В нем не было страха. Только странное, всепоглощающее *принятие*. Как будто меня забирали домой. Домой, которого я никогда не знала.

*Пора*, – пронеслось в моей голове, не моя мысль, а знание, данное светом.

Я закрыла глаза. Или они закрылись сами? Я растворилась. Перестала быть Лией, разбитой, преданной, разбившейся. Я стала частицей света, нотой в той небесной песне.

Потом – щелчок. Тихий, как падение пера. И свет погас.

***

Холод. Резкий, влажный холод земли под спиной. И запах. Густой, дикий, незнакомый. Сырость гниющих листьев, хвоя, что-то... звериное. Мускусное. Глубокое.

Я открыла глаза. Над головой – не знакомое затянутое дождем небо Сан-Франциско. Над головой раскинулся полог гигантских, древних деревьев, чьи ветви переплелись в непроницаемую для знакомых созвездий черную кружевную мантию. Сквозь редкие просветы проглядывала огромная, непривычно близкая луна. Она была не серебряной, а... медово-янтарной, отливала красноватым отсветом по краям, как налитый кровью глаз, бесстрастно взирающий на мир.