Свет в Тенях.

5 глава

Кровь. На моих руках. Теплая, липкая, темная в свете проклятой луны. Кровь Кейрана. Я прижимала трясущиеся ладони к рваной дыре на его плече, пытаясь заткнуть этот ужасный источник. Каждый его прерывистый вдох отзывался болью где-то у меня внутри.

"Держись," – прошептала я, голос сорвался в хрип. Бессмысленные слова. Что я могла сделать? Ни бинтов, ни воды. Только страх и это жуткое, ледяное опустошение после вспышки силы. Тошнота подкатила к горлу.

Кейран застонал, пытаясь приподняться на локте. Его лицо, обычно такое резкое и контролируемое, было серым от боли и потери крови, но глаза... Его янтарные глаза, полные той же дикой силы, что и прежде, горели. Не страхом. **Восхищением?** Или голодом охотника, увидевшего невероятное оружие.

"Не... дергайся," – выдавила я, сильнее прижимая руки. Кровь сочилась сквозь пальцы. "Ты теряешь много крови, надо срочно прижечь рану.

Он хрипло кашлянул, попытался улыбнуться, но получился оскал боли. "Мелкая... царапина... Светлая." Его взгляд скользнул за мою спину, к тому месту, где еще тлели и пузырились останки Старого Хромого. Запах горелого мяса и гнили висел в воздухе тяжелым одеялом. "Ты... Ты *разорвала* Скверну. В клочья... Никто не делал так." Он снова попытался подняться, упершись здоровой рукой в землю. "Нельзя... здесь оставаться. Остальные... придут. На запах и шум.

Он был прав. Лес, оглушенный моим "громом", начинал оживать. Где-то совсем близко, в чащобе, раздался сдавленный вой – не яростный, а полный ужаса и боли. Тот второй оборотень, раненый кинжалом Кейрана. Или другие? Шорохи в подлеске стали навязчивыми, зловещими. Они боялись, да. Но голод и ярость стаи могли перевесить страх перед тем, что меня только что вырвало.

"Помоги... встать," – прохрипел Кейран. Его здоровое предплечье обхватило мою руку. Хватка была слабой, дрожащей, но неумолимой. "До ручья... недалеко. Вода... прикроет след."

Мое собственное тело протестовало. Каждое движение отзывалось глухой болью в ребрах, а внутренняя опустошенность после вспышки света была похожа на тяжелую болезнь. Голова кружилась. Но страх – не за себя, а за него, за то, что он умрет здесь из-за моей слабости, – заставил двигаться. Я впилась пальцами в его кожаную одежду, под его здоровую руку, и мы, спотыкаясь, как пьяные, поднялись.

Каждый шаг был пыткой. Для него – от боли в разорванном плече и, возможно, сломанных ребрах. Для меня – от истощения и нарастающей паники. Он тяжело опирался на меня, его дыхание было хриплым и прерывистым. Я чувствовала, как он слабеет, как его шаги становятся все более неуверенными. Шорохи вокруг сгущались. Казалось, горящие глаза следят за нами из каждой щели между корнями, из-под каждого папоротника.

"Кейран..." – зашептала я, чувствуя, как его вес становится невыносимым. "Они... близко."

Он не ответил. Просто упрямо тянул меня вперед, его острый слух, казалось, улавливал невидимую тропу в кромешной тьме. И вдруг сквозь деревья блеснула полоска – не света, а отражения. Вода. Небольшой ручей, бегущий по каменистому ложу.

"Там..." – простонал он и вдруг осел, его ноги подкосились. Я едва удержала его от падения, сама чуть не рухнув под его весом. Мы сползли на колени у самой кромки воды. Кейран тяжело дышал, его глаза были закрыты, лицо покрылось мертвенной бледностью. Кровь с его плеча капала на камни, растворяясь в темном потоке.

Паника, холодная и острая, сжала горло. Он умирал.

"Нет!" – вырвалось у меня, и я снова прижала руки к его ране. Отчаяние закипало внутри, Проснись! Кейран! Не смей умирать слышишь, или клянусь богом я тебя сама убью !

Его веки дрогнули. Он открыл глаза. Янтарные, потускневшие от боли, но все еще острые. Он посмотрел на мои руки, прижимающие его рану, потом на мое лицо, залитое слезами и грязью.

"Вода..." – прошептал он еле слышно. "Промой... Перевяжи... чем-нибудь."

Перевязать? Чем? Моя одежда была порвана и грязна. Я оглянулась в панике. Папоротники? Кора? И тут мой взгляд упал на его же пояс. Там, рядом с пустым ножнами от кинжала (один остался на поляне боя), висел небольшой мешочек из грубой кожи. Я дернула шнурок. Внутри – свернутый кусок относительно чистой, мягкой ткани (похожей на замшу) и маленький рог с темной, пахнущей травами мазью.

Я смочила ткань в ручье – вода была ледяной, – и начала осторожно промывать страшную рваную рану. Кейран сжал зубы, из горла вырвалось глухое рычание, но он не дернулся. Я выскребла грязь, видимые щепки, стараясь не думать о том, как глубоко это зашло. Потом наложила густой слой пахнущей мятой и чем-то горьким мази. Кровотечение, к моему изумлению, начало замедляться. Наконец, я наложила тугую повязку из ткани, завязав ее узлом поверх неповрежденной части плеча.

Когда я закончила, силы окончательно оставили меня. Я откинулась на холодный камень рядом с ним, дрожа всем телом. Кейран лежал с закрытыми глазами, дыхание стало чуть ровнее, но все еще поверхностным. Он был жив. Пока.

Я огляделась. Ручей журчал, пытаясь смыть следы нашей борьбы. Но лес вокруг все еще чувствовался... **наблюдающим**. Где-то вдалеке опять прокаркала та зловещая " птица. А может, это был не зов сильвана. Может, сигнал.

Кейран открыл глаза. Он смотрел на черную воду, отражающую кровавую луну.

"Они придут, Светлая," – сказал он тихо, но с прежней железной уверенностью. "Следующими будут не трусы. Будут те, кто захочет твою силу. Или уничтожить ее." Он повернул голову, его ослабевший, но все еще острый взгляд впился в меня. "Твой свет... он был яростью. Защитой. Но он дикий. Как необъезженный зверь. Он может спасти... или убить все вокруг." Он сделал паузу, собираясь с силами. "До рассвета... нужно уйти дальше. Найти... укрытие.

Он попытался снова подняться. Я быстро встала, подавив стон от боли в своих ребрах, и снова подставила плечо. На этот раз он не протестовал. Его опора на меня была тяжелой, но не такой безнадежной. Мы медленно двинулись вверх по течению ручья, оставляя в воде кровавый след, который быстро уносило течением. Холодная вода заливала наши сапоги, но это было ничто по сравнению с холодом страха, что сжимал сердце.