Свет в Тенях.

8 глава

Мы шли слишком долго. Рассветное марево сменилось ядовито-зеленым полумраком под сенью гигантских деревьев. Кейран шел впереди, его шаги были медленными, но упорными. Я видела, как он стискивает зубы, когда неосторожный взмах руки отзывается болью в перевязанном плече. Кровь проступила сквозь повязку, темное пятно расползалось. Но он не останавливался. Его спина, широкая и мускулистая даже под прочной кожей куртки, оставалась прямой. Охотник. Воин. Мой единственный ключ.

Тишина была невыносимой. Не просто отсутствием звука. Это была тишина *натянутой струны*, звенящая от невидимых взглядов, скрывающихся за каждым стволом, в каждой тени. Затишье перед бурей. Я чувствовала это кожей. Моя рука не выпускала рукоять тяжелого пистолета, ладонь вспотела. Глаза сканировали лес, уши ловили малейший шорох. Но ничего. Только наши шаги по мокрому мху и тяжелое дыхание Кайла.

Надо было разрядить это напряжение. Хотя бы для себя. Голос прозвучал хрипло, неожиданно громко в звенящей тишине:

«Кайл».

Он слегка вздрогнул, обернулся. Его янтарные глаза, усталые и запавшие, но все еще острые, вопросительно встретились с моими.

«Расскажи о себе,» – выпалила я. Просто чтобы сказать что-то. Чтобы услышать человеческий голос, а не это гнетущее безмолвие.

Он усмехнулся, уголок губ дрогнул в знакомой ехидной улыбке, хотя боль придала ей горьковатый оттенок. «Ну и что ты хочешь знать, Светлая?»

Я нахмурилась. «Во-первых, хватит меня так звать. Я Лия. Просто Лия.»

«Ладно, просто Лия,» – передразнил он, но беззлобно. Шагнул дальше, обходя поваленное дерево. Я последовала, все еще прикрывая тыл, но часть внимания была прикована к нему. К тому, как он двигался. Несмотря на рану и потерю крови, в нем чувствовалась невероятная, звериная сила. Широкие плечи, мощный торс, очерченный мокрой от пота и дождевой влаги кожей куртки. Мои глаза невольно скользнули ниже, задержавшись на линии бедер, на упругой мускулатуре, явственно проступавшей даже сквозь прочные штаны из грубой ткани. *Соберись, идиотка!* – мысленно рявкнула я на себя, резко переводя взгляд на ближайшие кусты. *Не до глупостей сейчас.*

«Все разглядела?» – его голос донесся спереди, полный той же ехидной усмешки. Он снова смотрел на меня через плечо, янтарный взгляд казался слишком проницательным.

Я почувствовала, как жар разливается по щекам. Смущенно улыбнулась, отвернувшись, будто очень заинтересовалась узором на коре огромного папоротника. «Так что ты хотела спросить?» – подал он спасательный круг.

«Не терять же драгоценное время!» – поспешила я, глотнув воздуха. Вопросы вырывались наружу, как плотина прорвалась. «Кто ты? Как стал охотником? Ты отсюда? Или как я, прилетел сюда из другого мира?»

«Тише, тише,» – он приподнял одну темную, изящно очерченную бровь. Его лицо, несмотря на усталость, грязь и бледность, было… красивым. Резким. Высокие скулы, сильный подбородок с едва заметной ямочкой, нос с легкой горбинкой, придававший лицу хищное выражение. Тонкие губы, которые сейчас были поджаты от боли, но могли растянуться в той самой опасной усмешке. А глаза… Янтарные, как застывший мед, с золотистыми искорками и темными, почти черными ободками вокруг радужки. Глубокие. Знающие слишком много. «Слишком много вопросов для одного раза, просто Лия. И не для прогулки по такому… гостеприимному лесу.»

Он помолчал, переводя дыхание, опираясь здоровой рукой на ствол древнего дерева. Я остановилась рядом, пистолет наготове, слушая лес. Тишина все так же давила.

«Я отсюда,» – начал он наконец, тихо, его голос сливался с шелестом листьев. «Родился в племени, что живет дальше к горам, у Истоков. Охотниками не *становятся*. Этим… рождаются. Или не рождаются.» Взгляд его стал отрешенным, ушедшим в прошлое. «Мой отец был Охотником. Сильным. Он… чувствовал Скверну. Как гниль на ветру. Мать… не смогла принять это в сыне. Ушла. Считала проклятием.»

Он оттолкнулся от дерева, снова зашагал. Я шла рядом, теперь плечом к плечу.

«Я видел то, что другие не видели,» – продолжил он. Голос стал жестче. «Тень на душе соседа. Искажение в звере до того, как он обратится. Скверну, въевшуюся в землю. Это… отталкивало. Делало чужим. Даже среди своих.» Он резко махнул здоровой рукой, будто отгоняя воспоминания. «Стал Охотником не по зову племени. По необходимости. Чтобы защитить тех, кто боялся меня. Чтобы сжигать Скверну там, где находил. Стал… одиночкой. Бродягой с луком и ножами.» Он бросил взгляд на свое перевязанное плечо. «Иногда Скверна кусает в ответ.»

Его история была обрубком. Сухим. Без лишних эмоций. Но в ней сквозила горечь изгнания, тяжесть ноши и… гордость. Гордость за свое умение, за свою роль, пусть неблагодарную.

«А как ты…» – начала я, но он резко поднял руку, заставив замолкнуть. Весь его вид мгновенно преобразился. Охотник. Настороженный, как леопард перед прыжком. Его янтарные глаза прищурились, всматриваясь в подлесок чуть впереди и левее от тропы, которую мы инстинктивно нащупали.

Я последовала его взгляду, напрягла зрение. Сначала ничего. Потом… едва заметное движение. Что-то темное, скользнувшее между стволами. И на влажной земле у корней папоротника – четкий, глубокий отпечаток. Когтистый. Слишком большой для волка. Свежий.

Тишина лопнула. Не звуком. Ощущением. Они вышли из тени. Затишье кончилось. Буря начиналась сейчас.

Кайл медленно, без резких движений, снял лук с плеча. Его лицо стало каменной маской боли и концентрации. Янтарные глаза горели холодным огнем.

«Готовь свой свет, просто Лия,» – прошептал он, и в его голосе не было ни тени прежней усмешки. Только сталь. «Игра начинается.»