Свет в Тенях.

13 глава

Шепот в Темноте

Дни в лагере у Истоков слились в монотонный, изматывающий ритм. Рассвет – холодная площадка у водопада с Сергеем. Уроки были жестокими. Он не давал поблажек. "Дыши! Чувствуй Источник! Направляй намерение!" – его голос, холодный и неумолимый, резал воздух чаще, чем свист ветра. Я училась чувствовать Скверну – не только в гнилом дереве, но и в капле темной, застоявшейся воды, в кусочке шкуры, тронутой разложением. Училась посылать тончайшие нити Света – не для разрушения, а для очищения. Это требовало невероятной концентрации. Каждый успех (когда чернота отступала, а запах тления слабел) оплачивался головной болью и ощущением, будто выжали досуха. Каждая неудача (когда Свет вырывался жгучей искрой, опаляя камень или траву, а Сергей хмурился) оставляла горький привкус поражения.

После уроков – скудная еда (жесткое мясо неизвестных зверей, коренья, безвкусная похлебка) и вынужденное бездействие в моей каменной нише. Меня не трогали, но чувствовала себя экспонатом в музее. Взгляды охотников, женщин, детей – любопытные, настороженные, иногда враждебные – постоянно скользили по мне. Шепот "Дитя Света", "Чужеземка", "Та, что с Падальщиком" преследовал повсюду. Я узнала, что Кайла зовут "Падальщиком" не только за его связь со Скверной, но и за то, что он часто выживал там, где другие погибали, словно питаясь самой смертью. Имя-клеймо.

Единственным светом в этой серой рутине были редкие, украденные взгляды на Кайла. Его перевели из пещеры целителя в менее охраняемое, но все еще отдельное укрытие – полупещеру под нависающей скалой, вход которой прикрывала грубая шкура. Два охотника всегда дежурили неподалеку. Сергей был прав: Кайл крепок. Он уже сидел у входа, бледный, исхудавший, с перебинтованной грудью и бедром, но живой. Его янтарные глаза, острые как всегда, высматривали меня в лагерной суете. Наши взгляды встречались – мгновенно, как удар тока. Он не улыбался. Кивал едва заметно. Иногда пальцем незаметно постукивал по колену – ритм, который я запомнила: два коротких, пауза, один долгий. Наш единственный способ общения. Жди. Будь готова.

Однажды вечером, когда тучи сгустились и в лагере зажгли костры, создавая зыбкие островки света в наступающей тьме, я заметила необычное оживление у пещеры Старейшин. Охотники собирались группами, лица напряжены. Сергей говорил с кем-то у входа в пещеру Кайла, его лицо было сурово. По лагерю поползли тревожные шепоты: "Следы у Северного рубежа... Большие... Не только звери...", "Сильваны молчат... Не к добру...", "Скверна... она сгущается...".

Сергей, закончив разговор, резко направился ко мне. Его глаза в свете костра были как стальные шары. «Твои уроки дают плоды, Дитя Света,» – заявил он без предисловий. «Но теория – ничто перед лицом настоящей Скверны. Завтра ты идешь с патрулем.»

Мое сердце екнуло. Страх? Да. Но и азарт. Шанс выбраться из этой каменной ловушки. Увидеть лес не с учебной площадки. «Куда?» – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

«К месту, где ты пришла. К Разлому,» – его взгляд стал пронзительным. «Там... осталось эхо твоего прихода. И что-то... притягивает Скверну. Нам нужно понять что. И очистить, если сможешь.» Он бросил взгляд в сторону укрытия Кайла. «Падальщик остается. Его Тень... может приманить худшее.»

Он ушел, оставив меня с бушующими мыслями. К Разлому! К месту аварии... или тому, что от него осталось в этом мире. И очистить? Смогу ли я? И что значат его слова о "притягивающем"? Но главное – Кайл остается здесь. Беззащитный. Под присмотром Старейшин, чьи намерения становились все менее ясными.

Поздней ночью, когда лагерь погрузился в тревожный сон, а дождь забарабанил по шкурам, прикрывающим мою нишу, я услышала шорох у входа. Не дежурного. Знакомое, едва слышное постукивание: тук-тук... пауза... тук. Сердце забилось чаще. Я осторожно отодвинула край шкуры.

В темноте, прижимаясь к мокрой скале, стоял Кайл. Бледный как лунь, он опирался на самодельный костыль из крепкой ветки. Его глаза горели лихорадочным блеском.

«Глупая... рискованная...» – прошипела я, оглядываясь.

«Слушай,» – его шепот был хриплым, прерывистым от боли, но неумолимым. «Разлом... это не просто дыра. Это... рана. Между мирами. Твой Свет... он ее разорвал. Но Скверна... она лезет в щель. Как гной.» Он схватил мою руку, его пальцы были ледяными. «Старейшины... они хотят не очистить. Они хотят запечатать. Навсегда. Используя тебя. Как пробку.»

Холодный ужас пробежал по спине. «Запечатать? Но... я могу вернуться?»

Он горько усмехнулся. «Запечатать Разлом – значит запечатать и Источник в тебе. Навсегда. Или... выжечь его, как лишнее.» Его взгляд стал стальным. «Не дай им. Утром... с патрулем. Ищи знак. Там, где ты пришла. Круг... из пепла? Или... светящийся камень? Что-то... из твоего мира. Это ключ. К Разлому. К... возвращению? Или к контролю. Не знаю. Но Старейшины боятся его. Найди. Спрячь.»

Шаги дежурного зашлепали по мокрой земле. Кайл отпрянул в тень, его фигура растворилась в темноте так же быстро, как появилась. Я осталась стоять под дождем, сжимая в кулаке холод от его прикосновения и жгучую тайну. Завтрашний поход с патрулем был уже не просто испытанием. Это была миссия. Возможно, последний шанс. Найти ключ. И не дать Старейшинам запечатать мою надежду – и меня саму – навсегда.