Свет в твоём окне

3.2 САША

3.2

Её окно для Федорова стало путеводной звездой. Он сразу находил его среди множества светящихся окон соседнего дома, с какой бы стороны он не заходил во двор.

Если в нём горел свет - Сашка сразу бежал домой.

Гляделки. Одно из излюбленных ранее Сашиных развлечений теперь стало синонимом их отношений с Катей.

Сашка теперь уже не таясь высовывался из окна, как только приходил домой, и, видя Катю, махал ей рукой. Увидев ответный взмах, улыбку на её лице, слезал с окна, и некоторое время ещё стоял, прислонившись к стене, наслаждаясь приятным послевкусием каждой такой мимолетной встречи.

Вживую же все обстояло совсем не так радужно. На людях Катя явно не желала показывать своё расположение к Фёдоров. И Сашку это, мягко говоря, бесило. К тому же её танцы…

Это была для Сашки просто пытка! Он, конечно же, пошел на её выступление при первой же возможности. Тайком пришёл, не предупреждая, чтобы не сбить настрой перед конкурсом, ведь сам же спортсмен, понимал, что настрой – это важно. Но стоило увидеть её в паре – сначала обомлел, а потом его как молнией ударило! Ну нельзя, невозможно так двигаться без отношений!

Неутешительные выводы напрашивались сами собой, и Фёдоров, макнув приготовленный букет роз в урну, тихонько ушёл.

Ревность, едкая чёрная ревность поселилась в его душе.

Как так? Как это может быть такое?!

Всё это не укладывалось в Сашином сознании, и грызло его днем и ночью, доводя до исступления.

Сашка не мог ни о чем думать, кроме как о Катиных танцах. С одной стороны, её грация, пластика движений и энергетика приводили его в восторг, с другой же стороны все это предназначалось не ему – а какому-то левому парню, её партнеру по танцам! Не ему!

Федоров очень злился на Катю, и в только-только наладившихся отношениях возникла глубокая трещина. В школе их считали парой, но между ними нарастала напряжённость, как между двумя электродами в колесе динамо-машины в физическом опыте со статическим электричеством.

И тут, как гром среди ясного неба! Катя заявила, что поедет на показательные выступления. Естественно, со своим партнёром.

У Сашки от этого известия глаза как кровью налились, и он единственный раз в своей жизни пошел вразрез со своими принципами:

- Ты. Не. Поедешь — выдал он Кате, услышав про выступления. – Ты. Не. Поедешь.

- С чего это ты начал решать за меня? – Катя встрепенулась, как ужаленная, и с удивлением посмотрела на Фёдорова.

- Ты мне никто! Понял! Я всё равно поеду на показательные выступления! Я обещала!

- Не поедешь. Потому что я так сказал.

- Ты? - вскипела Катя, - И что?

- До тебя никто не будет дотрагиваться! - Сашка держал Катю за обе руки, на отпуская. Мысль, что её вот так за руки возьмёт другой, жгла мозг.

- Он до меня не дотрагивается! Он со мной просто танцует!

Катины глаза метали молнии, воздух вокруг неё искрился, и Сашка вдруг понял, что вот он – миг, за которым не будет возврата. И отпустил руки.

- Ты мне никто! Понял! И не смей мне указывать, что делать, как делать и когда делать!!! – Катя прокричала это вполоборота, уходя от полностью потерянного, обезоруженного Сашки.

Неделю Фёдоров приходил в себя после этой ссоры. Смотреть Кате в глаза было невыносимо больно, заговорить с ней – так же страшно. Время шло, а слова и повод их произнести никак не находились.

Тут, как нельзя кстати, подошёл срок поездки в Польшу. Зимой по обмену приезжали ребята из Штуттгофа, и сейчас принимавшие их ученики должны были ехать с ответным визитом. Фёдоров был в составе группы.

Он объехал пол-Варшавы, разыскивая подарок для Кати, и все-таки его нашел. Набор косметики, с множеством цветов и оттенков, в лиловом корпусе – это было то, что нужно!

Примирение сторон состоялось в итоге, подарок Катя приняла, но с какой-то настороженностью и, кажется, выглядела испуганной.

От всех этих перипетий у Сашки обострилась кардиопатия, о которой он не вспоминал с детства – холодели всегда горячие руки, болела голова, но как показать свою слабость? Невозможно! Рядом с Катей он должен быть сильным.

Её вопросы о самочувствии вызывали только раздражение, и ссоры вспыхивали снова и снова, а по вечерам, получая нотации от родителей (оба врачи с именем, не поспоришь), Сашка только молчал и отводил взгляд.

Его внутренние мучения поддерживались закрытостью Кати. Она никогда не говорила ни о своих чувствах, ни о Сашкиных, старательно избегая этих тем, и однажды Фёдоров решился.

Он никогда не провожал её до квартиры – только до подъезда, а тут решил – сегодня или никогда! И зашел вместе с ней в подъезд.

Они вместе вошли в лифт, Катя нажала кнопку своего этажа, и те несколько секунд, пока лифт поднимался, прошли в неловком молчании. Катя смотрела в пол. Саша старался дышать, набираясь решимости.

На площадке возле лифта Саша вдруг взял девушку за руку, снял очки (чтобы не мешались) и посмотрел на Катины губы. Только посмотрел. Даже с места не успел сдвинуться.

- Не смей! – Катин голос как молотом ударил по голове, сбил дыхание и остановил сердце, - Никогда ко мне не приближайся!

Сашка с ноги распахнул дверь на лестницу и через несколько секунд уже был на улице. Очки так и остались в руке…

Прогнала! Ой, как стыдно… Прогнала! Да за что?!! Мысли бились в голове, не находя выхода…