Свет во тьме

Глава 7

Киллиан оставил нас одних возле костра приходить в себя и согреваться. Сначала я подумала, что он шутил, мне казалось, что вокруг нас всё будто полыхает огнём, но когда адреналина в крови поубавилось, я ясно ощутила, что ночи здесь холодные. Уходя, кузен вложил мне в руки заострённый кинжал, коротко бросив, что я разберусь, что с ним делать, если возникнет такая необходимость, ушел в темноту. Допустим, я имела хоть и смутные, но все же представления о том, что делать с такими кинжалами, которые в Мармандисе называли жалами из-за их размера и тонкости лезвия, он был не бесполезным только при тесном контакте с нападающим, и необходимо было ещё извернуться, чтобы выгодно для себя использовать его. Только вот, оружием пользоваться умела Аннелин, Астории же стоило с ужасом смотреть на кинжал, и не то что не знать, что с ним делать, но и с испугом отпрянуть от него, боясь поранить саму себя. Это только доказывало, что Киллиан, очевидно, был абсолютно уверен в том, что он мне не пригодится.

  Долго ждать его возвращения не пришлось, но за это время измученная Мирель уснула у меня на руках, а Дом наконец-то перестала трястись от страха, я вообще смутно понимала, зачем она пошла вслед за мной, но стоило Киллиану бесшумно появиться из-за деревьев, как она снова испугано замерла, опасливо посматривая за его спину, авось кто-то выскочит вслед за ним.

- Они ушли, - коротко, ничего не объясняя, объявил Киллиан в ответ на наш молчаливый вопрос, застывший на испуганных и измученных страхом лицах. Мы с Дом синхронно выдохнули: как бы там ни было, но даже сидеть на поваленном дереве стало спокойнее, зная, что поблизости не разгуливают личности с холодным оружием.

Стоило кузену подойти к костру поближе, как Дом сорвалась с места и поспешила к седельным сумкам, да так быстро, что можно было бы предположить, что она боится Киллиана, но спустя некоторое время она вернулась со свёртком. Как оказалось, внутри находилось вяленное мясо и сыр. Я была благодарна проворности Мел, которая успела сложить их нам в дорогу. Я посмотрела на еду и у меня в горле встал ком.

- Я не буду, - отрицательно покачала я головой. При мысли о еде мне становилось только плохо. Слишком много волнений, от которых скручивало желудок, но взгляд Киллиана остался непреклонным. Его не заботило, хочу я или нет, если он решил, значит так и будет.

- Если ты сейчас не поешь, то точно свалишься Рольду к ногам, - серьезно ответил кузен, кивая на свёрток в руках и намекая, что мне стоит взять хоть что-нибудь, хоть самую малость, и всё же наполнить свой желудок несмотря на острое нежелание, - и испортишь мне все представление.

Кузен взял небольшой кусочек мяса и протянул его мне, видя, что я не собираюсь прикасаться к съестным запасам. Я смотрела на мясо, словно оно было камнем, или хуже того, ядовитым, но кузен, казалось, был упрямее меня и продолжать держать руку протянутой, категорично не принимая мой отказ.

- Я не хочу, - повторила я, но совершенно бесполезно, так как Киллиан упрямо протягивал мне вяленное мясо, и ни одним нервным окончанием на лице не давал понять, что есть хотя бы одно слово, способное его убедить, что я действительно не хочу.

- Если ты сама не будешь есть, я накормлю тебя, как маленького капризного ребёнка, - кузен кивнул в сторону Мирель и одним взглядом дал понять, что её он считает гораздо сообразительнее меня в данный момент.

Мне пришлось сдаться. Киллиан был несгибаемым, и удовлетворился только тогда, когда я съела свою часть пайка, да и если быть честной, я оказалась голодна, и стоило мне надкусить ломтик мяса, как мне захотелось ещё, а затем ещё и ещё. К моему удивлению, кузен также уговорил поесть и Дом, хотя с его характером ожидалось, что забота о прислуге – последнее, о чём он будет беспокоиться, но на деле сам приступил к еде только тогда, когда убедился, что мы обе сыты.

После скромного ужина Дом сразу же ушла спать, а Киллиан снова будто растворился в темноте. Я бы испугалась, снова оставшись только с Дом, если бы не мой дар, который дал понять, что кузен был все время поблизости: я чувствовала исходившее от него спокойное предвкушение, и именно то, что он был рядом, успокоило меня. Я перестала думать о том, что разбойники вернутся и все начнется снова, только в этот раз в главной роли будем мы сами. Это позволило успокоиться и приготовиться ко сну, ведь становилось очевидным, что продолжать путь ночью мы не будем.

Устроившись с Мирель на теплом одеяле и укрывшись ещё одним (я даже не представляла, как они уместились в седельных сумках), я попыталась заснуть, но сон не шел. Куда уж там, после такого-то вечера. Смирившись с отсутствием сна, я лежала и смотрела на языки пламени, вспоминая лица родных. Это помогало поверить, что конец дороги близок, и я доживу если не до возвращения домой, то хотя бы до прибытия в Караин. Что будет дальше, меня сейчас не волновало, только лишь бы добраться до пункта «Б» , желательно при этом целой и относительно невредимой. Я не знаю, сколько я так смотрела на огонь, но все же сон победил упрямство, и я уснула.

Проснулась я в обхвате чьих-то рук. Не открывая глаз, я улыбнулась. Гриффин. Мне нравилось спать в надёжном коконе его объятий. Ничего предосудительного мы не делали, но когда я оставалась у него, засыпали мы вместе. Воображение дорисовало спокойно проведенный вместе вечер и не менее счастливый день впереди. Их было не так много, ведь мы всё еще продолжали хранить в тайне наше обручение, особенно от моих родителей, но иногда нам удавалось притвориться, будто никаких забот нет, и всё идёт гладко и прекрасно. Воображению хотелось, чтобы это был выходной день и нам не нужно было никуда спешить. Это должно было быть здорово. Мне хотелось, чтобы это была правда, но стоило сознанию проясниться, а мне окончательно проснуться, как я поняла, что лежу на твердой земле, пусть и на расстеленном одеяле, а обнимает меня вовсе не Гриффин, который совсем в другом мире занят совсем другими делами, а другой мужчина, темноволосый и гораздо выше моего жениха.