Свет во тьме

Глава 17

Когда мы были маленькими, мама часто читала нам с Рейном сказки о принцах, которые спасали попавших в беду девушек. Нет, девушки не были уж совсем неспособными ни на что, просто в описании мамы они казались нежными и хрупкими созданиями. Таким образом она старалась воспитать в Рейне защитника, который, начиная с сестры, не позволит никому обижать девушек. Может, так и было, в детстве, но потом мы выросли, и Рейн стал первым, кто делал мне больно при каждом удобном случае. Меня же мама хотела воспитать кроткой и благонравной, говоря, что это должны быть мои главные качества, ведь в мягком характере и проявлялась настоящая красота девушки. Очевидно, мама и в этом потерпела поражение. Несмотря на все мои старания, я начинала разрушать важные для меня вещи. Зачем? Почему? Да кто ж меня знает?

Если верить маминым сказкам, после падения с лошади меня должен был спасти прекрасный принц, ну или на худой конец муж, тьфу ты, Киллиан, но ни первого, ни второго не наблюдалось, когда я открыла глаза. Ещё как только я начала приходить в себя, то почувствовала на лице что-то прохладное, сначала я решила, что показалось, но затем ощущение повторилось, и постепенно возвращаясь в реальность, я поняла, что это был за холод – капли влаги, а учитывая, что кроме дождя в горной местности им не было откуда взяться, то это был именно он.

Я открыла глаза и уставилась в темное чернеющее небо. Ещё немного, и не то, что дорогу, я свою руку увидеть не смогу. Ночи Мармандиса всегда казались мне странными и жуткими. В самых светлых из них было больше темноты, чем у самых тёмных ночей Домана. Нужно было спешить вернуться. или придется ночевать одной среди камней, что особой радости не вызывало, да еще и в кромешной темноте.

- Давай же, Аннелин, поднимайся, и возвращайся в замок.

Сказать оказалось легче, чем сделать.

Голова закружилась сразу, как только я оторвала её от земли, а точнее, попыталась это сделать. Пришлось вернуть её в прежнее положение и собраться с духом для новой попытки. Получилось только с третьего раза, да и то, мне казалось, что одна голова весила три четверти всего моего веса. Я потрогала рукой затылок, пальцы оказались в чем-то мокром и липком, а местами по краям даже слегка твёрдом. Сразу же отдёрнув руку, я уставилась на измазанные в нечто тёмное пальцы. Только присмотревшись, я заметила красноватый оттенок. Кровь. Хорошенько я ударилась. Хорошо хоть мозги себе все не вышибла.

Когда я обвела взглядом местность, меня охватила паника сразу по трем причинам: Ниал (моя лошадь) исчезла, словно под землю провалилась; я не имела представления, в каком направлении мне нужно было возвращаться, и кроме того, к моменту, когда я оказалась способной сделать хоть шаг, дождь усилился, но пока оставался всё ещё оставался относительно спокойным, хотя платье уже порядком намокло, да и волосы превратились в мокрую тряпку, а с собой я не взяла ничего. Так спешила сбежать из заточения, что даже не захватила плащ, а ведь нужно было думать больше пары секунд. Или хотя бы головой. Эх, моя беспечная голова.

Надеясь на то, что удача мне хоть поспособствует вернуться обратно, я встала спиной к горе с плоской верхушкой, ведь она была моей последней остановкой перед падением, и поискала перед собой прямую дорожку, уводящую в лес. Раз я сюда попала через него, через него же и должна буду вернуться. Вспомнить бы только, как именно стоило мне идти, не сворачивала ли я с широкой дороги. Всё же хорошо было бы с чего-то начать.

Будь лес обычным лиственным, от дождя можно было бы хоть немного спрятаться под широкими кронами, но хвоя мало чем могла спасти.  Иголки лишь отчасти способны были укрыть от бури, которая довольно быстро усиливалась.

Первое время идти было ещё возможно, дорогу не размыло, ведь буря ещё даже не разыгралась в полную силу, когда я ступила на тропу, да и ее очертания ещё не потускнели в тьме ночи. Голова гудела, и её постоянно тянуло вниз, хотелось прилечь и уснуть, но не могла же я сделать это в лесу во время ливня. Пришлось идти, подняв подол и сжав ткань в ладонях, чтобы было удобнее идти по все больше вязнущей дороге, которая постепенно превращалась в болотистое месиво, и каждый шаг давался все с большим трудом, пока не дошло до того, что я падала каждые двадцать, а затем и десять шагов. Платье вмиг потяжелело, ткань наполнилась водой, покрылась грязью, и будто неподъемным грузом опустилась на мои плечи. Про мокрые, вечно мешающие и висящие как балласт волосы я даже не пыталась вспоминать.

Продолжала идти вперёд даже тогда, когда совсем потемнело. То, что находилось впереди, видеть было невозможно. Оставалось предполагать, что где-то именно там впереди и была дорога. Пройдя так ещё некоторое время, я в очередной раз упала и слегка подвернула ногу.

От безысходности на глаза навернулись слезы.

- Вставай, Аннелин, - попыталась заставить я себя, но нога болела, а силы слишком быстро закончились. Я не знала, сколько еще понадобится времени, чтобы добраться до замка, но в такую погоду это будет тем еще наказанием, - Вставай и продолжай идти!

Это по своей глупости я оказалась здесь, в таких неприятных условиях: в тёмном хвойном лесу, без еды и воды, промокшая и замёрзшая и без малейшего понятия, в правильном ли направлении двигалась. Стоило вспомнить ещё о ране на затылке и ноге.

И почему мне только не сиделось в Караине? Да, в четырех стенах, но зато в тепле и в безопасности. Если бы думала головой, нашла бы выход. Хотя бы просто выдохнула и успокоилась, но нет же, вместо этого я отправилась на поиски приключений.