Свет во тьме

Глава 18

- Аннелин? Что это такое? – Рейн остановился рядом со мной и смотрел на странный медальон, который я держала в руках. Обычно мы не играли в этой части дома, но родители были заняты гостями, и не было кому присмотреть за нами. Нас же с братом годами мучало любопытство, что такого важного хранили в этой шкатулке, что ни разу не дали нам посмотреть.

В шкатулке, спрятанной в нижнем ящике папиного стола, было всего несколько предметов, медальон и два кольца совсем небольшие и аккуратные. Кольца были простенькими, с зеленым и голубым камнями, на одном из них была гравировка по всему ободу в виде лозы и листьев, а другое так и вовсе было простым: лишь камень, да несколько завитков платины вокруг него. Ничего лишнего, ничего вычурного. Медальон же был особенным, разительно отличаясь от колец как сложностью конструкции, так и ценой. Он явно был очень дорогим. Мы оба смотрели на него широко раскрыв глаза. В нашем доме никогда ничего подобного не было и вряд ли еще когда-то будет. Мы не были бедными, всего, что нужно было для счастливой жизни, у нас было в достатке, но и достаточно богатыми, чтобы хранить у себя подобное украшение, тоже.[1] 

- Он выглядит дорогим, - прошептала я, смотря на тонкие линии золота, словно лепестки, соединявшиеся в центре. Под золотом был спрятан темный камень, я не знала ему название, но смотрелся он красиво, и стоило лучам солнца попасть на него, как он начинал сверкать, переливаясь гранями и преображаясь в нечто поистине завораживающее. - У нас никогда не было ничего подобно. Где папа взял его?

- Может, насобирал денег и решил сделать маме сюрприз? – предложил Рейн, дотрагиваясь до медальона так осторожно, словно тот мог взять и рассыпаться от неосторожного прикосновения, но не таким уж хрупким тот и был.

- Не знаю, День Рождения мамы было в прошлом месяце, а папа его так и не подарил, - я смотрела на медальон в своей детской ладошке и пыталась придумать. зачем папа его прятал и что он здесь делал. У такого красивого украшения должна была быть очень красивая история, как одна из тех, что постоянно рассказывала мама.

- Где вы его нашли? – мои мысли о красивой сказке прервал громкий голос, раздавшийся над моей головой. Я вздрогнула. В нашем доме всегда было тихо, если не считать наших споров с Рейном. Родители никогда на нас не кричали и голос не повышали, что бы мы ни натворили. Никогда. Запрокинув голову вверх и увидев нависшего над нами папу с очень разгневанным выражением лица, я подпрыгнула от испуга и тут же выронила красивое украшение из рук. - Где вы взяли этот медальон?

- Из шка… шкатулки, - заикнувшись ответила я, и вся сжалась, не зная, что ожидать от папы в таком состоянии. Обычно он был добрым и чутким, всегда внимательным к ним и заботливым. Если он и раздражался, голос его всё равно звучал спокойно, словно он даже не рассматривал вариант повышения тона на кого-либо из нас. Таким злым он был впервые.

- Это всё Аннелин. Это она нашла шкатулку, - сразу же выдал меня Рейн. И как он только мог быть таким предателем? Неужели он действительно был моим братом? Братья разве должны быть такими? Я посмотрела на папу, но он почти не смотрел на Рейна, он махнул тому отойти и продолжал грозно смотреть на меня, словно во всем виновата только я. Может, потому что он тоже был мальчиком? Мальчикам ведь многое прощалось.

- Никогда, никогда больше не прикасайтесь к нему, - крикнул папа, поднимая с пола медальон и закрыв глаза, а мои руки сами потянулись к ушам. Этот крик, казалось от него сейчас взорвется голова. Привыкшая к тишине и спокойствию в нашем доме, я слишком сильно испугалась этого крика. - Особенно ты, Аннелин, не смей больше даже смотреть на него.

- Остановись, Грэм, - вдруг рядом послышался ласковый голос мамы, а затем меня обняли её ласковые руки. Она всегда была такой мягкой и доброй, оставалось надеяться, что, хотя бы мама не будет кричать сегодня. - Ты не видишь, как напугал ее?

- Я просил тебя выбросить это, уничтожить. Почему ты не сделала этого, Ирания? – голос папы стал тише, и только поняв, что при маме он не будет снова кричать, я расплакалась. Мне не хотелось, чтобы он снова кричал, крик всё ещё стоял в ушах, и я не могла никак успокоиться.

- Ты потом пожалеешь. Это единственная вещь, которая осталась от Арии, - мама гладила меня по волосам, успокаивая и шепча ласковые слова. Казалось, её спокойствие было безграничным. Я не знала, кто такая Ария и почему папа хотел уничтожить эту красоту. Тогда это меня мало беспокоило, меня больше тревожило то, каким пугающим выглядел отец в тот момент.

- Уничтожь это. И мы больше не будем говорить об Арии, - серьезно сказал папа, но уже успокоился и говорил привычно ровно. К этому времени и я начала успокаиваться. Папа протянул ко мне руку, но я сильнее прижалась к маме, стараясь отстраниться от него подальше, - Аннелин, дочка…

- Оставь её, - попросила мама и папа ушёл.

Я резко села в импровизированной постели, и прохлада тут же сковала тело, обхватив обнаженные участки кожи своей леденящей и бодрящей свежестью. Рука сама потянулась ко второй цепочке на своей шее. Круглый, слегка объемный предмет. Я знала его.

«Это всего лишь сон, - успокоила я себя, - всего лишь воспоминание».

Я опустила голову вниз и увидела то же переплетение золотых линий поверх темного камня, что и во сне. Тот самый медальон, украшение моей тёти, которое мама передала перед самым отбытием в Мармандис и которое сохранила вопреки папиной воле. Почему же я забыла о том, что видела его? Когда мне мама дала его перед перемещением в Мармандис, я была уверена, что видела медальон впервые, но если сон был воспоминанием, значит. после пережитого потрясения разум решил стереть это воспоминание из памяти. Почему папа хотел уничтожить то, что могло напомнить ему о сестре? Он что ненавидел её так же сильно, как и Рейн? Нет же, все из семьи говорили о том, что наоборот, они были очень близки. Он так переживал её потерю? Хранившиеся украшения делали ему только больнее, напоминая о перенесенной утрате?