Свет во тьме

Глава 1. Предвестники заката в начале дня.

Свет во тьме.

Книга 1. Тлеющие искры.

Часть первая. Тьма над севером.

Глава 1. Предвестники заката в начале дня.

Утро для Марты началось буднично и обычно, как каждый четверг вот уже десять лет, которые она была замужем. Поднявшись ещё до рассвета, она быстро собралась и отправилась на рыбный рынок за свежей, только что выловленной рыбой. Её муж обожал, конечно, рыбу в любом виде, и за столько лет она, кажется, узнала уже тысячу и один способ приготовления рыбных блюд, но особенно Андреус предпочитал сугудай, для которого и нужна была свежайшая, только что из моря рыбка.

В выборе любимого блюда Андреус руководствовался в том числе тем, что сугудай считался одним из лучших способов восполнения энергии для чародеев, а ему, как целителю, порой это было крайне необходимо. Вот, как например, по четвергам, на который в клинике переносились все плановые манипуляции, и расход энергии, соответственно, у целителя был максимальный. Поэтому каждый четверг, как хорошая жена и хозяйка, Марта к пяти утра, когда рыбаки только начинали торговать свежим уловом, и выбор морепродуктов был наиболее обильным, спешила на рыбный рынок за свежей, только что выловленной рыбкой.

Со временем Марта даже полюбила эти утренние походы за покупками - это было время только для неё, время подумать, помечтать, побыть наедине с собой. И даже когда дети подросли, как бы они не просились с ней, она всегда шла одна, оставляя это время только для себя. Также она практически никогда не брала семейную одноколку, предпочитала даже на обратном пути, с покупками, неспешно идти, наслаждаясь этой неспешностью и тишиной нарождающегося дня. Этот четверг не стал исключением: только корзинка, рассвет и дорога - вот рецепт маленькой радости.

С полной корзиной покупок; по пути к рыбе добавились зелень, овощи, фрукты и свежий хлеб, Марта направилась в сторону своего коттеджа, который находился довольно далеко от порта, на холме, в одном из престижных районов, где обычно предпочитали жить состоятельные горожане.

Марте хотелось, как и много раз до этого, насладиться этим маленьким путешествием, но сегодня никак не получалось отвлечься от тревожных мыслей. Последнее время что-то неладное творилось в городе. Вдруг стало опасно ходить в одиночку по раньше казавшимися безопасным улицам. Все реже можно было встретить улыбающихся горожан, все реже звучал смех, все реже искренняя радость и веселье наполняли улицы города, а вот что-то темное поднималось и росло, заполоняя опустевшие улицы, проникая в дома и души людей. Марте казалось, что и дома и улицы города, да и самих горожан как будто опутали серым покрывалом, от которого бледнели цвета и эмоции.

Город был полон шепотков и сплетен, которые, как туман, тихо просачивались, кажется, в каждый дом, несмотря ни на какие двери и запоры, делая тени гуще, а солнечный свет беднее. Страхом отдавало от тех новостей, которыми с ней щедро поделились и бакалейщик, и рыбак, и пекарь, - она, как эмпат, остро это чувствовала; страхом наполнялся город; страхом, тревогой, тоской и безнадёжностью.

Поговаривали, что мэрия собирается убрать из храма статую богини-матери, как когда-то давно убрали Светлояра; что собираются запретить целительство, признать его вне закона, а болезни лечить только через жертвоприношения Чернобогу; что обяжут посвящать всех младенцев ему же, и защиту просить у него, оплачивая жертвенной кровью.

Марту тревожило, что эти слухи станут последней каплей для воинов Света и те могут наделать глупостей, и попасться властям, а ведь в эту группу входил её муж, который с некоторых пор всё чаще стал брать с собой на собрания детей, пологая, что им пора знать, что происходит в городе, что они уже достаточно взрослые, чтобы понимать опасности и необходимость борьбы, несмотря на всего десять лет Тима и восемь Ани. Особенно, он считал, пора приобщать Тима, но где брат, там и Ани, поэтому приходилось брать обоих.

Все эти тяжёлые мысли, а может и нагруженная корзинка, не давали Марте легко, как прежде, преодолеть подъём и быстро добраться до дома. Поэтому когда она наконец подходила к дому, часы на городской башне уже пробили восемь.

Странности начались на подходе к коттеджу: улица как будто вымерла, не видно было ни одного человека, только ветер гонял как ни в чем не бывало пожухлые листья и закручивал воронками пыль. А ведь было-то уже не так и рано: дети должны идти в школу, взрослые на работу и по делам; даже кошек и собак видно не было, всё как будто накрыло покрывалом тишины, а от дома накатила волна паники.

Марта на секунду замерла, а потом практически побежала в сторону дома, стремительно преодолела последние метры до своей двери, зашла во внутрь, и первое, что увидела, листок бумаги прикреплённый к зеркалу, стоящему напротив двери.

«Мы решили начать сегодня, времени ждать больше нет. Будем там, где договаривались. Дети со мной. Твой Андреус.»

Острое чувство опасности кольнуло Марту, и из вдруг ставшими ватными рук выпала корзинка, которая стукнувшись об пол, вытряхнула из себя все покупки. По полу стали раскатываться лук и яблоки. Марта невидящим взглядом проследила за одним, спешащим укрыться под скамьей, но вдруг встрепенулась и кинулась к подвалу, где ещё год назад заговорщики устроили проход в катакомбы.