Свет во тьме

Глава 5. Прятки с тьмой.

- Девки, беда! – проскрежетал отвыкший от разговоров Молчун, остановившись в дверном проёме, и опершись руками о косяки по разные стороны.

Все замерли, во все глаза уставившись на вошедшего, у Марты от удивления даже чуть приоткрылся рот, она и забыла, что Молчун умеет разговаривать, так редко можно было услышать от него хоть слово.

- Что случилось, Мануил? – первой отмерла Ягойя.

Марта перевела удивленный взгляд на матушку, прошептав про себя: «Мануил, надо же!», ей показалось, что она чуть ли не в первый раз услышала, как по-настоящему зовут Молчуна.

- Сорочиха из города новость притащила, Марту и Тима ищут! – выдохнул тот.

- Как ищут?! – одновременно воскликнули Марта и Ягойя.

- На базаре стража листовки расклеивали, деньги за сведения обещают! – заходя наконец в дом и усаживаясь на табурет, продолжил длинную для него речь Молчун.

Марта на этих словах взволнованно вскочила, явно не понимая, что предпринять, Тим приосанился и свысока посмотрел на друга: «смотри, какой я важный. за меня деньги предлагают», а Петя покрутил себе пальцем у виска, и потом легонько толкнул друга в плечо: «дурак, нашел, чем гордиться», одна Ягойя осталась внешне невозмутимой.

- Сорочиха знает, что они у меня? – спросила ведунья, дёрнув Марту за руку и усаживая обратно, предлагая этим унять лишнее волнение.

Мануил помотал головой, отрицая, и ответил:

- У меня спрашивала, не видел ли.

Каждый раз, когда он говорил, Марта удивлялась про себя: столько слов от него, кажется, она за всё знакомство не слышала, сколько он уже сказал за эти несколько минут.

- Значит пока не знает. Что, она так и продолжает к тебе шастать? Не унимается, всё хочет в твоем доме хозяйкой стать? – с сарказмом спросила Ягойя.

Мануил поморщился на этих словах и махнул рукой, то ли подтверждая, то ли отрицая слова ведуньи.

- Так, что делать-то будем? – тяжело выдохнула Ягойя.

- Уходить им надо! – высказал очевидное Мануил.

- Да это-то понятно. Куда и как, вот вопрос. – задумчиво проговорила Ягойя.

- В порт. Морем. – внёс предложение Мануил. – По земле от погони не уйти. А погоня будет.

- Я никуда не поеду! – воскликнула Марта. – Без Ани, без Андреуса!

- Марта! – Ягойя взяла дочь за руки, сжала ее ладони, и проникновенно глядя в глаза, попыталась убедить. – Тебе нужно позаботиться о сыне, здесь оставаться вам очень опасно. Мануил прав, уплыть на какое-то время – это лучшее решение. А мы здесь будем искать Ани и Андреуса.

- Матушка, ну как же я оставлю свою малышку?! Она и так уже почти день одна там в темноте! Вдруг ей сейчас нужна помощь! Вдруг, пока мы с вами разговариваем, на нее напали норники или, не дай Богиня, кшыша! Я лучше в катакомбы пойду искать её! – отчаянно сопротивлялась Марта разумному совету.

- Ты же слышала мальчишек, туда соваться сейчас – пропасть ни за медяк. Думаешь, если тебя поймают, это поможет Аничке? Твари-то подземные сейчас разбежались, там было слишком шумно для них, а вот черные твари шныряют и вас с Тимом ищут. Тебе сейчас надо спасти сына. Ищут вас, значит вам надо спрятаться. Чуть всё утихнет, и мы пойдем искать пропавших, обещаю!

- И что же нам делать? – смиряясь с неизбежным, устало проговорила Марта.

- Пробраться в порт и сесть на готовящийся к отплытию корабль. – Ягойя протянула руку и стерла слезинку со щеки дочери.

- Лучше вечером, по темноте. – внес уточнения Мануил.

- А сейчас им куда? – Ягойя посмотрела на мужчину. – У меня оставаться опасно, тут будут искать в первую очередь.

- Ко мне, на заимку. – предложил Мануил.

- Да, это идея. Лесом пройдут, чтобы деревенским на глаза лишний раз не попадаться. - –согласилась ведунья, поднимаясь с лавки.

- А Колин как же? С собой берем? – Марта указала рукой на так и лежащего посреди кухни друга.

- Нет. – с сожалением покачала головой Ягойя. – Он пока такой дороги не выдержит.

- Ко мне в дом. – опять внес предложение Мануил.

- Опасно. – с сомнением проговорила ведунья. – Через всю деревню придётся тащить, как бы не увидел кто. Та же Сорочиха. Лучше в баню, как собирались.

- Петя, – обратилась она к притихшему мальчишке. – Беги к матери, попроси отцово исподнее, скажи, что для моего клиента надо, только не говори для кого. Понял?

Петька утвердительно махнул головой, подскакивая с лавки, и помчался выполнять поручение. Ягойя же повернулась уже к Тиму и спросила у него:

- Тим, ты помнишь дорогу к заимке деда? Не заблудишься?

- Да, помню, часто же туда ходим. Дед мне все приметы по пути рассказал, не заблудимся. – успокоил он бабушку.

- Это хорошо. – передавая ему одну из котомок, которые спешно собирала, пока принимали решения, как действовать, сказала Ягойя. – На, сложи себе сюда сменную одежду, вон в комнате в сундуке лежит, да ты знаешь. А мы пока Колина в баню отнесём. Мануил бери его под мышки, а мы с Мартой за ноги.

- Да я сам, лучше не мешайтесь. – проворчал тот, наклоняясь и беря Колина на руки, как младенца: одну рук подсунув под шею, вторую под коленки, поднатужился, крякнул и поднял его. – Вон, дверь откройте.

Марта не в первый раз за сегодня удивленно уставилась на Мануила, увидев его как будто в первый раз и, наконец, рассмотрев его внимательным, не замыленным предрассудками и устоявшимися представлениями, взглядом: это был высокий крепкий мужчина с коричневой в красноту, продубленной ветрами и морской солью кожей; с массивным носом с широкими резко очерченными ноздрями; с карими в черноту глазами; с татуировкой, убегающей от уголка левого глаза по виску к уху, а затем по шее под воротник рубахи; с черными с вкраплением седых, как будто той же солью вымоченных, прядей, кучерявыми волосами, собранными в хвост, закрученный кораликом, в который был вставлен челнок для плетения сетей. С чего Марта раньше думала, что он совсем старый? Может его молчаливость и нелюдимость сыграли тут роль; с детьми-то он охотно возился, брал с собой на охоту и на рыбалку, а вот от взрослых сторонился, разве что к Ягойе у него было особое отношение: ненавязчивое дружеское участие и помощь во всех делах, но всё это очень скрытно и не на показ, а к остальным и сам не лез, только если попросят о помощи, всегда помогал, и к себе не приваживал – всегда молчаливый, массивный кряжистый, как столетний дуб, надежный и мощный.