«свет за гранью»

Глава 2. Зеркала не лгут

Солнце пробивалось сквозь тюль, рассыпаясь пятнами на полу. Алина проснулась с ощущением, будто за ней кто-то всю ночь наблюдал. Она прислушалась — тишина. Только щебетание птиц и редкие капли дождя, сбегающие по крыше.

Она встала, подошла к зеркалу у двери и внимательно вгляделась в своё отражение. Никаких странностей. Только она — немного бледная, со спутанными волосами, в чужом халате.

— Я просто переутомилась, — проговорила она вслух. — Стресс. Новое место. Развод. Ничего сверхъестественного.

Но внутри всё сжималось. Она не могла выбросить из головы лицо женщины из зеркала. Не сон. Не галлюцинация. Алина чувствовала: за всем этим стоит что-то большее.

На кухне она включила радио — то самое, старое, проводное. Станции давно не работали, но бабушка любила оставлять его включённым для «фона». Теперь он хрипел и трещал, пока не выдал голос, глухой и шепчущий:

— Алина… пришло время…

Рука с кружкой задрожала, горячий чай пролился на стол.

— Что?.. Кто это?

Радио снова захрипело и затихло.

Алина метнулась к розетке — но провод был обрезан. Он не был подключён.

После обеда она решила навести порядок в кладовой. С детства помнила — там были полки с банками, коробки с сушёными травами, ящики с хламом, который никто не выбрасывал.

Когда она отодвинула старый комод, в стене обнаружилась узкая дверь. Её раньше не было. Или была? Маленькая, почти незаметная, она пряталась под обоями.

Дверь не поддавалась. Замок заржавел. Но рядом, на полке, Алина нашла ключ — старый, медный, с гравировкой: “S.L.”

Ключ идеально подошёл.

За дверью оказалась небольшая комната. Ни окон, ни света. Только полки, полки, полки — с книгами. Но это были не просто книги.

Некоторые из них были написаны от руки. На потрёпанной бумаге, чернилами, которые со временем потемнели до почти чёрного. На обложках — странные символы. Один том она достала осторожно. Он был подписан: “Линия света. Книга Первая”.

Открыв первую страницу, Алина прочла:

«Если ты держишь эту книгу — ты пробудилась. Мы ждали тебя. Сила в тебе спит, но это ненадолго. Тот, кто был изгнан, возвращается. И ты — последняя из Линии.»

Она резко захлопнула книгу. Воздух в комнате словно стал плотнее. Словно кто-то стоял позади. Она обернулась. Пусто.

Но на полу появился отпечаток босой ноги. Прямо на пыльной доске.

Позже вечером она позвонила Василичу — соседу, который жил через участок. Они давно не общались, но сейчас ей нужен был кто-то живой, знакомый.

— Алиночка? Конечно, помню. Вернулась, значит?
— Да. Хотела спросить… Вы ведь часто помогали бабушке. Она... вам что-нибудь говорила обо мне?

Молчание.

— А ты заглянула в её комнату? — наконец спросил он.
— Да. И в кладовку тоже. Там… нашлась старая дверь.
— (ещё пауза) Тогда будь осторожна. Не всё, что хранила твоя бабушка, было для мира.

— Простите?

— Просто слушай. Если увидишь свет там, где его не может быть — не иди. А если в зеркале кто-то скажет твоё имя — никогда не отвечай.

Он повесил трубку.

В ту ночь Алина решила не ложиться спать. Она села у окна с книгой, налив себе чаю, и попыталась забыться.

Но где-то в глубине дома зазвенело зеркало. И за его гладью снова возникла женщина — та же. Только теперь она открыла глаза.

И эти глаза были точно такие же, как у Алины.