Свет за закрытой дверью

Глава 6.

Глава 6.

Утром оба – и Спиридон, и Стеша – ушли на работу. Ничем себя не выдали. Словно и не было ночного разговора.

«Может, самогон память ему отшиб? – с надеждой подумала Ефросинья. - И утром он забыл о том, о чем Стеша сболтнула вчера?»

Но сердце весь день болело, страх не уходил. Настенька чувствовала тревогу бабушки. Девочка от нее ни на шаг не отходила – даже больше, чем обычно.

Ефросинья с тоской смотрела на Настю, которая сидела, прижавшись к ней, и что-то бормотала кукле, что держала в руках.

«Рассказать ей правду? – старая женщина вела про себя беседу с самой собой. - Вдруг заберут в детдом! Пусть хоть знает, кто ее мама».

- Настенька! – сказала она вслух. – Я расскажу тебе сказку про одну маленькую девочку-сиротку. Хочешь?

Девочка подняла на нее ясные глаза:

- Хочу!

- Только ты маме Стеше не рассказывай ее. Ладно?

- Хорошо. А почему?

- Ну… Хочу, чтобы у нас с тобой был один маленький общий секрет.

- Ой, бабушка, ты забыла! У нас с тобой много маленьких секретиков от мамы Стеши.

- Ну, пусть будет еще один, - улыбнулась Ефросинья, погладив девочку по голове. - Слушай… Однажды темной ночью в одном ужасном доме родилась девочка. Ее мама Анастасия Ивановская умерла.

- Ой! Ее, как меня звали, - Анастасия. Ведь так, бабушка? Это мое взрослое имя? И фамилия похожа. Я – Иванова, а она – Ивановская.

Ефросинья снова погладила Настю по голове и продолжила:

- …И девочку взяли к себе добрые люди. Они полюбили девочку и назвали ее Настей.

- Как меня, - прошептала Настя, и глаза ее стали круглыми.

- А от мамы у девочки осталась только фотокарточка. Хочешь, покажу?

Настя неуверенно кивнула.

Бабушка полезла под подушку, где она прятала «Молитвослов», достала из него маленькую фотографию и протянула ребенку. Настя долго и с удивлением смотрела на портрет красивой незнакомой женщины.

- Это – твоя настоящая мама, - хриплым голосом пояснила Ефросинья. - Ее звали Анастасия Ивановская. А мы – те добрые люди из сказки, которые взяли тебя к себе. Ты запомни свое настоящее имя. Это – важно! Ты уже большая девочка. Тебе – семь лет.

Настя вдруг заплакала. Ефросинья не могла понять причину ее слез: то ли малышка всё поняла, то ли ей просто было жалко незнакомую девочку из сказки, у которой умерла мама…

Через несколько мгновений старая женщина получила ответ на свой вопрос:

- А она меня любила? - спросила вдруг девочка едва слышно.

- Конечно же! Ты – самая лучшая девочка на свете! И мы тебя со Стешей любим! Очень-очень любим!

Настя всхлипнула, прижала фотографию к груди.

Бабушка притянула Настеньку к себе. Старушечья душа рыдала вместе с ней. Ефросинья прошептала, глотая слезы, которые текли по морщинистым щекам:

- Настенька, милая! Главное, чтобы у тебя в этой жизни все было хорошо. Не сейчас, так хотя бы в будущем…

***

…Настя, поплакав, уткнулась в подушку и заснула. Она прижимала во сне к груди свою куклу Машу, и ее губы что-то шептали. Ефросинья осторожно вытащила из рук ребенка игрушку и в кружевные панталончики куклы положила фотографию Анастасии Ивановской. Туда, где она однажды нашла этот снимок.

Потом она долго молилась тут же в углу, открыв икону, которая была прибита к стене и спрятана за занавеской.

Вдруг ей словно озарение пришло. Надо идти к врачу. Может, еще можно вылечить ее недомогание. Тогда у нее будут силы защитить девочку от беды. Они что-нибудь придумают со Стешей, чтобы Настеньку у них не забирали.

Ефросинья заторопилась, заспешила, одеваясь, собираясь.

Через десять минут она уже шла по улице. Идти нужно было в другой конец города, мимо лесопилки, потом пересечь железную дорогу, миновать рынок и небольшой район с такими же деревянными домиками, как их.

Не видела она, как за воротами лесопилки делал перекур Спиридон. Он увидел старуху. Глаза его засветились, в них обозначилась мысль. Он бросился в свою бригаду, отпросился и, выскочив за ворота, помчался к дому Ивановых…