Светлана и дракон

1

Пролог

Сгардор. Хрустальные горы.

Я проснулась. Сладко потянулась, потерла глаза и тут же поежилась: было прохладно, сыро и неуютно. Похоже, я спала с открытым окном. Попытавшись привести мысли в порядок, вспомнила, как мы вошли с Лиззи в харчевню “Тихой сказки”, где должны были встретиться с Наталией перед моим отбытием в Мильс. После этого память упиралась в стену. Где я? На постоялом дворе? А почему я сейчас вижу небо?

Вокруг плыли клубы тумана, вверху виднелись пушистые облака. Воздух был хрустально чист, восхитительно пах утренней росой и горной свежестью. Предположив, что еще сплю, я укусила себя за палец, но ничего не изменилось. Я все еще была не в номере гостиницы, а... А где я? Сев и оглядевшись, с ужасом обнаружила, что нахожусь в гнезде. Богиня! Я брежу! Сошла с ума, не иначе! Но факт оставался фактом: я видела перед собой три яйца. Два были белого цвета в крапинку, а одно — черного цвета. Мои руки сами потянулись потрогать то, которое отличалось. Мне почудилось, что внутри что-то хрустит. Яйцо отдалось теплом, я прижала его к себе и поняла, что не хочу никому отдавать...

***

Самка горного кондора Ваирра уже и не помнила, когда последний раз видела человека. Хрустальные горы бесчисленное количество лет принадлежали крылатым огненным ящерам, но птица была почти уверена, что так было не всегда. Очень-очень давно, когда Ваирра в этом самом гнезде кормила своих птенцов, с неба упало что-то непонятное. Птицу ослепила яркая вспышка, земля содрогнулась, а вместе с ней закачалась и скала. Гнездо не пострадало, однако Ваирра обнаружила в нем посторонний предмет: яйцо. Абсолютно черное, оно не могло принадлежать кондорам. Осмотрев его со всех сторон, самка не нашла ничего подозрительного и решила разобраться позже, когда оттуда вылупится птенец. Однако этого не случилось. Вот уже целую вечность оно лежало рядом с каждым поколением вылупляющихся деток Ваирры: теплое и живое, но без признаков каких-либо изменений.

Эта самка кондора была единственной в своем роде, так как обычно эти птицы жили не более пятидесяти лет, особо крепкие особи — чуть больше, но точно не тысячелетия. Что-то случилось тогда, давным-давно, что позволило Ваирре стать хранителем этих гор и наблюдать, как вылетают из гнезда один за одним ее дети.

Что только не падало в ее гнездо с момента, как тут появились драконы. Птица даже прозвала гору, на которой гнездилась, «золотая», так как первое время, когда ящеры пополняли сокровищницы, они роняли разные штуковины: порой с неба сыпался настоящий град из драгоценностей, грозящий ранить или даже убить. Ваирра злилась и выкидывала весь этот мусор, наблюдая, как жадные драконы собирали добро по скалам и ущельям, а потом запечатывали вязью магических заклинаний свои пещеры.

Сейчас Хрустальные горы были насквозь пропитаны магией, птица видела ее отблески кругом. Она сама, судя по всему, стала немного частью этой искрящейся материи.

Ваирра давно привыкла к своей бесконечной и однообразной жизни, однако сегодня произошло неожиданное: с неба упала двуногая самка. С чего вдруг драконы начали пополнять свои сокровищницы этими бесполезными созданиями, птица не знала, но собиралась расправиться с незваной гостьей так же, как и с другим хламом, попадавшим в ее гнездо. Попытавшись ударить человечку своим крепким как сталь клювом, Ваирра попала в скорлупу черного яйца, которое красноволосая бестия зачем-то схватила и прижала к груди, а затем прикрыла им голову. В этот момент птицу ждал еще один сюрприз, так как случилось долгожданное: яйцо вдруг вспыхнуло, треснуло, а затем из него вылупился детеныш, но вовсе не птенец, как того ожидала Ваирра.

Материнский инстинкт птицы отозвался на новорожденное существо так, словно это было ее собственное дитя. Человечка тоже вдруг стала Ваирре ближе и начала ощущаться как часть семьи. Что ж, пусть оба живут с ней. Она готова к такому соседству. Воспрянув духом, птица полетела искать корм для своих приемышей.

***

Лимария. Предместье Ирданиса. Несколько месяцев назад.

— Света! Светлана! Экипаж уже у ворот, через полчаса отправляетесь! — кричала мне мама, разыскивая по всему особняку. — Няня положила тебе в дорожную сумку пирожков с повидлом, но я бы на твоем месте отдала их кучеру. Что это за зрелище: благородная леди и пирожок! Стыдно!

— Иду! — сказала я, выскакивая из-за портьеры, где до этого вполголоса общалась по маг-кристаллу с Наталией — моей единственной надеждой на свободную жизнь. Девушка подтвердила, что все по плану, и я, нервно вздохнув и поправив свое самое лаконичное, но вместе с тем элегантное платье, изобразила спокойную грусть и направилась к матери.

Заставлять волноваться Лоранну Корджиа не стоило, в таком состоянии она становилась очень инициативной, деятельной и начинала без устали поучать, что грозило мне и другим домочадцам эмоциональными перегрузками. На людях мама безуспешно старалась выглядеть холодной немногословной леди, как и предписывали правила этикета, но дома противоречила всему, чему сама же меня и учила.

Моя старшая сестра Марьяна была чем-то похожа на нашу родительницу: такая же активная и говорливая. Однако в отличие от матери, у сестренки это не проходило даже в обществе: темперамент стабильно побеждал воспитание. Вдвоем обе Корджиа производили на всех неизгладимое впечатление и были категорически непобедимы: их невозможно было переговорить, переубедить и остановить.

Не скрою, мамина энергия перепала и мне, но, позаимствовав немало отцовских качеств, я все же отличалась от двух старших леди Корджиа: предпочитала иронию вместо прямого порицания, самокритику вместо нравоучений, действия вместо бесконечного обсуждения проблемы. А еще мне казалось, что я рассудительна и разумна.

— Светлана, пожалуйста, держи лицо, но не уходи в себя, как ты это умеешь! Будь приветливой и открытой! — начала наставлять леди Лоранна, как только заметила меня. — Когда лорды-драконы будут приезжать в пансион, улыбайся — у тебя такая красивая улыбка. Но не так, как ты вчера хохотала с Лиззи. Ты не служанка! И что на тебе за платье? Слишком унылое! Ты в нем как простолюдинка! Заберет тебя дракон, будешь жить на чужбине, и некому будет тебе совет дать, — весьма непоследовательно и почти без пауз тараторила моя взволнованная мать.