Светлана и дракон

4

— Куда же вы, милые сударыни? Все столы заняты! Я не причиню вам вреда и даже угощу! – настойчиво убеждал незнакомец. Мне его голос казался чарующе приятным, а Лиззи кривила губы и хмурила брови в возмущении и раздражении.

Как действовать в такой ситуации, я точно не знала, поэтому неожиданно для себя воспользовалась недавним советом горничной.

— Пустите меня! Мой му… муж вас убьет! Вам не поздоровится!

— Ты замужем? Уже? Такая юная! — удивился мужчина. Я не видела его лица, так как, избегая близости, отвернулась к Лиззи, да и капюшон мешал обзору, но почти уверена, что он посмотрел на мои руки. Даже если и так, он ничего не добился: я была в перчатках, поэтому кольцо, будь оно там, он увидеть не мог. В какой-то момент мне показалось, что он опять принюхался, словно зверь, а потом с досадой пробормотал себе под нос что-то вроде "шурхов поиск".

— С чего вы решили, что я юная? — я начала потихоньку звереть, а в голос стремительно возвращались фамильные ледяные нотки Корджиа. Надо было бежать от этого сумасшедшего как можно скорее.

— Ты сладкая! — не совсем логично ответил этот невменяемый.

Я злилась, тщетно пытаясь выдернуть руку из захвата его стальных пальцев. Усилив напор, начала отпихивать его плечом, но он, мне кажется, даже не заметил моих потуг. Спасла положение Лиззи, которая пошла на крайние меры и на всю харчевню гаркнула, вытащив на свет свой деревенский темперамент и боевой настрой:

— Сударь, так мы это, жандармов-то сейчас позовем. Это ж, люди добрые, что делается? Честных девушек за локти хватают! Замужнюю лапают!

Мужчина вдруг отпрянул, словно опомнился. Я опять расслышала что-то похожее на ругательство. Несколько секунд рядом молчали, а затем этот тип встал и начал говорить как ни в чем не бывало совершенно спокойным голосом.

— Сударыни, простите, я сам не знаю, что на меня нашло. Обычно я так настойчив с дамами, только если они этого сами желают, — хмыкнул мужчина. — В качестве извинения прошу отобедать за моим столом: за мой счет и без моей компании, которую я сейчас так бесцеремонно вам навязывал, разумеется. Позвольте откланяться. И если вдруг вам понадобится помощь, спросите Риона, я буду еще пару дней в «Тихой сказке», — сказал этот невозможный человек. Кажется, обращался он именно ко мне.

Когда мужчина встал, я позволила себе немного приподнять голову. Уж больно мне хотелось рассмотреть этого Риона: впервые представитель мужского пола так бесцеремонно со мной обращался и находился в столь непозволительной близости. Придерживая капюшон рукой, чтобы оставить свое лицо скрытым, я глянула на возмутителя нашего с Лиззи спокойствия и… залюбовалась.

Мужчина был хорош. Думаю, не нашлось бы ни одной женщины, девушки, девочки, которая не издала бы парочку томных вздохов, глядя на этот образчик мужской брутальности. Мой вздох тоже начал рваться из груди, но усилием воли я проглотила его, вернув туда, откуда пришел — что-то, а держать лицо меня все же учили.

Прикинула, как бы описали его внешность авторы книг, которые я так любила читать. Высок, широкоплеч, силен. На вид не более тридцати лет. Шоколадные волосы, точь-в-точь как мои по цвету, заплетены в толстую косу, в которой было все же одно цветовое отличие от моих локонов: алая прядь. Этот красный штрих очень ему шел, как и сверкающая кровавыми искрами серьга в левом ухе. Мужчины в Лимарии редко отпускали столь длинные волосы — среди аристократов почти никогда, но ему прическа шла. И носил он ее столь небрежно, что было понятно: мужчина знал, что привлекателен, не мог не знать, но его это не волновало. Если бы не общее ощущение скрытого лоска и богатства, который я, как аристократка, распознала сразу, его можно было принять за корсара, который после пиратских вылазок забежал пропустить пару стаканов в этой харчевне.

Мой взгляд пробежался по нему еще раз и дополнил картину частностями. Я отметила загорелую кожу, черные как уголь, искрящиеся глаза, темные росчерки бровей, высокие скулы, глубоко посаженные глаза, прямой нос и красиво очерченные губы — все это рисовало образ страстного и порывистого мужчины. Добавить к этому силу и жар, исходившие от него и казавшиеся частью его сущности, и можно понять, почему про себя я назвала его «огненным». Я очень явственно ощущала в нем пламя, способное рушить города и сжигать девичьи сердца.

Надеюсь, незнакомец не понял мою реакцию на него. Рион смотрел в мою сторону, но вряд ли разглядел хоть кончик носа, а вот я, поймав лучистый взгляд, словно пропала: кровь зашумела в ушах, сердце билось пойманной птицей, стало почти больно дышать. Мне срочно нужно было… В душе появилось что-то сродни желанию замерзшего после долгой дороги путника протянуть руки к костру, чтобы живительное тепло согрело тело и душу.

От меня мужчина ответа так и не дождался. Было видно, что он пришёл в себя, и теперь ощущает досаду и немного раздражен. Как всегда выручила Лиззи, которая, делая вид, что все хорошо, и ее спутница не замерла безмолвным истуканом, сказала:

— Сударь, мы благодарны и с удовольствием воспользуемся вашим предложением пообедать. Однако, заплатим сами. Мы торопимся, нам через час уезжать.

— Вы не остановитесь на ночь? — спросил огненный, всё ещё наблюдая за мной.

— Нет, мы держим дальний путь, — продолжала объяснять Лиззи.

Показалось или Рион продемонстрировал признаки любопытства? Наверное, Лиззи тоже что-то такое увидела, поскольку добавила:

— Мы спешим, нас ждут мужья.

Мужчина отчего-то усмехнулся, но вслух сказал лишь:

— Что ж, еще раз прошу прощения.

Рион метнул последний огненный взгляд в мою сторону и ушел к лестнице, ведущей на верхние этажи, шепнув что-то по пути подавальщице. Возможно, заказывал обед.

Я выдохнула и наконец попыталась задышать полной грудью, а Лиззи взвилась и принялась причитать:

— Леди… Светлана! Что это с вами… тобой сейчас было? Пугаете вы… ты меня! Тьфу ты! Не могу я по-простому! Вот как вас оставлять, коль вы на каждого черноглазого так леденеть будете.