Светлана и дракон

9

На вид деревня совершенно не оправдывала свое название: аккуратные деревянные домики, ухоженные огороды, мирно пасущиеся коровы, овцы да козы. А еще ребятня, с воплями играющая в войнушку. Привели меня к дому, окруженному роскошными персиковыми деревьями, чьи наливные плоды смотрели на меня аппетитными красно-перламутровыми боками. Я бы, наверное, подошла и сорвала один, но в руках у меня было яйцо, которое никто из деревенских не видел, но которое я упорно несла с собой, не желая с ним расставаться.

— Это кто с вами? Девица? — вышла из дома дородная женщина с тяжёлыми чёрными косами, словно змеи лежащими на ее пышной груди, с подозрением и прищуром разглядывающая меня. — Вы кого мне притащили?

— Светка Коржик величать. Ехала в столицу на заработки, а попала в беду. Нужно на пару деньков приютить, а потом с Сенькой отправим.

— Да на кой мне это чудо-юдо? Не пущу в свой дом. А вдруг, воровка.

— Мотя, но…

— Я тебе дам, Мотя. Я Матильда. Матильда Лешик, староста Хмырищ, так что нече мне тут панибратством заниматься! — заголосила женщина.

Яся и Нильс одновременно почесали головы, не зная, куда теперь меня приткнуть, а я решилась открыть рот:

— Но еще сама богиня Эриус говорила, что гостеприимство — суть есть сама доброта. И нельзя отказывать нищему путнику, ибо несет он в твой дом удачу и процветание.

— Это откуда такая набожная нам досталась? — уперев руки в бока, рявкнула Матильда.

— Так это все знают. Разве вы не читаете “Божественные откровения”?

— А ты, значит, грамотная?

— Да, вполне.

Матильда как-то сразу подобрела, заблестела глазами, замаслялась улыбкой. Яся и Нильс тоже подтянулись как бравые солдаты, а я пыталась понять, почему моя грамотность привела всех в такой экстаз.

— Так это, зачем тебе в город? В Хмырищах тож хорошо, — неожиданно выдала староста.

— Да? Что мне тут делать?

— Так дело как раз для тебя есть. Хорошее дело!

Матильда положила мне руку на плечо и словно змей-искуситель, который еще саму богиню Эриус во грех пытался ввести, замурлыкала мне на ухо:

— У нас на окраине жила ведьма... Не смотри на меня так и не перебивай! Толковая баба была: всех лечила, женихов привечала, детей народить помогала… Только померла она. Древняя совсем была: сто пятьдесят годиков было нашей Гришаночке…

— Ведьму звали Гришей? — удивилась и уточнила я.

— Да нет, зачем же? Гришаной… А ты точно грамотная? А то ерунду спрашиваешь!

— Да просто послышалось. Так и что ваша ведьма действительно жила так долго?

— Жила-жила... И ничего. Нет ее. Давай ты теперь будешь, а?

Я открыла рот, чтобы возразить, но была так поражена предложением, что слова застряли в горле. В итоге я произнесла только:

— А причем тут грамота?

Матильда обрадовалась, что я не протестую, а просто уточняю условия. Яся и Нильс тоже заметно расслабились и расплылись в улыбках.

— Так это самое главное! Осталась после нее книжечка. Она ее грир... гримру… гримуар называла! В ней Гришаночка все-все свои рецепты да заклинания держала. Мы бы и сами, да читать почти не умеем. А ты можешь жить в ее доме, мы тебя всем обеспечим: со снедью поможем, и по хозяйству мужики все сделают. А потом с города подтянется народ, тот и денежки носить станет. А ты только читай книгу и делай, как там сказано.

— А разве дар не нужен для этого?

— Наша Гришана всегда говорила, что в ее деле важны точность и усидчивость. У тебя есть? – с надеждой на положительный ответ зыркнула на меня Мотя.

Я смотрела на селян и потихоньку осознавала, что вот только что получила шанс. Шанс прожить свой год вдали от родителей. Это было очень заманчиво – ну подумаешь, вместо жизни в городе, я узнаю деревенский быт. А тут и денег не надо, мне сразу работу на полном обеспечении предложили. Не стала я торговаться или отнекиваться. Подумав с полминуты, я уверенно воскликнула:

— У меня есть!

Как только я дала согласие, Яся и Нильс, не откладывая, подхватили меня под белы рученьки и повели к моему новому жилищу. Пока мы шли через деревню, новость о том, что в Хмырищах завелась своя ведьма, распространялась со скоростью лесного пожара. Матильда поделилась этой радостью с парочкой местных, а дальше, как и заведено, началась деревенская забава "расскажи соседу, пока другие не сделали это быстрее". В итоге я еще полдеревни не прошла, а на меня уже все Хмырищи поглазеть вышли: из-за заборов показались женщины, дети и те мужики, что не работали в поле. Кое-кто даже пошел лично проводить мою замызганную фигуру до места заселения. Так что в итоге процессия сформировалась знатная.

Я слышала шепотки и громкие выкрики: «Ой, лютая, похоже, ведьма! Вишь, только одна нога в обувке? Так это копыто у нее, как пить дать, она его тряпицей-то и обмотала!», «А не наша ли это Гришана? Из гроба встала помолодевшая, вот и вернулась вся в грязи!», «Уж больно мелкая какая-то! Как она котёл-то гришанин таскать будет?» По итогам стало понятно, что в целом в меня верили, но с некоторыми оговорками.

А тем временем мы всей толпой, в количестве около тридцати человек, добрались до окраины Хмырищ, где стоял только один дом, который и был указан моими провожатыми как мое новое жилище. Деревянный, окруженный хлипким забором, он выглядел враждебным и неуютным. Но я надеялась, что это обманчивое впечатление.

— Вот, тут, значит, и жила наша ведьма. Там у нее и банька есть, мы сейчас с Нильсом ее тебе натопим да дров нарубим на первое время, — сказал Яся и пошел через калитку к дому. Я проследовала за ним, остальные селяне остались за околицей, наблюдая, как я вселяюсь в эту избушку.

Я поднялась на крыльцо и толкнула входную дверь. Она тут же гостеприимно распахнулась, издав лишь легкий скрип, похожий на тоненький приветственный голосок. Я никогда ранее не была внутри деревенского жилища, не умела топить печь, рубить дрова, не носила воду с колодца. Но в общих чертах представляла себе то, что должна увидеть, так как всегда внимательно слушала истории из жизни своей горничной — Лиззи часто рассказывала про свое деревенское детство.