Светлана и дракон

14

Что я почувствовала, когда увидела Риона возле своей калитки? Это сложно описать. Каких-то конкретных эмоций не возникло. Точнее, их было так много, что они толкались в груди, не рождая что-то определённое: изумление, испуг, волнение, любопытство, злость, радость боролись друг с другом и пытались протиснуться на волю. Я же просто замерла. Мужчина, похоже, мой ступор расценил по-своему. Он прокашлялся и громко, словно для глухой, почти по слогам повторил:

— Ну так что, поможете?

Я, наверное, так и стояла бы как истукан, но на помощь пришел Хрустик, который спрятался за волосами и, видимо, решил привести меня в чувство. Для этого он выбрал самый радикальный метод: от души цапнул за шею.

— А-а-а… Да-а-а, конечно, проходите, — отмерла я.

То, что мужчина окончательно посчитал меня за полоумную, посмотрев как-то даже с опаской, было очень заметно. На меня пахнуло знакомым древесно-смолистым ароматом, в котором теперь я чувствовала гораздо больше, чем в нашу первую встречу. Я различила нотки настороженности, любопытства и... ярости. Мужчина был зол? На меня? Но за что? Меня он явно не узнал, но в любом случае причин для гнева не было, скорее, это мне полагалось изображать оскорбленную.

Поразмыслив, я решила, что ярость может быть направлена на того, кто сделал это с лицом Риона. Успокоившись, пригласила мужчину в дом и указала ему на лавку возле окна. Мазь от ожогов у меня не переводилась, поэтому готовить ее не надо было. В деревне это была распространенная напасть, особенно у детей, которые, как известно, любят шутить с огнем.

— Присаживайтесь, — сказала, а сама пошла помыть руки в умывальнике в углу. — Как вы так умудрились обжечься? — спросила, решив начать светскую беседу, а мужчина вздрогнул и внимательно посмотрел на меня.

— Вы мне кажетесь знакомой, мы нигде не встречались раньше? — спросил Рион.

— Исключено, вас я бы запомнила, — отрезала довольно жестко, уже пожалев, что вообще начала с ним разговор.

— Хм… Это комплимент? Вы находите меня незабываемым? — спросил мужчина. Я как раз приблизилась к нему и очень старалась держать лицо, не обращая внимание на откровенную провокацию с его стороны. Однако это было сложно: эмоции мужчины поменялись и сбивали с толку своей сумбурностью, он явно был взволнован, что заставляло нервничать и меня. Сейчас я бы предпочла избавиться от своего дара ради сохранения хладнокровия.

— Вы абсолютно правы, вас не забыть. Особенно с таким ожогом на лице. Я держу в памяти всех мужчин недалекого ума, чтобы при случае сторониться, — использовала я грубость как защиту.

— Недал… Что? Вы назвали меня идиотом? — изумление в голосе мужчины отражалось и в его запахе. Не привык он к подобному. Это неожиданно привело меня в чувство, но ненадолго.

— Разве? Просто удивляюсь, как можно так удачно сунуть свое лицо в костер, — ответила как ни в чем не бывало.

— Послушайте, но это уже…

— Помолчите и дайте мне обработать кожу! — я старалась сосредоточиться, так как на лице Риона действительно красовался свежий ожог, требующий лечения. Не зря я назвала его "огненным" — может, это вообще самовозгорание?

Приблизившись вплотную и попав в эпицентр его волнующего аромата, я не смогла удержать воспоминания о нашей с ним ночи, оказав себе тем самым очень плохую услугу, ибо память подкинула несколько настолько жарких сцен, что у меня мгновенно пересохло в горле и ощутимо затряслись руки. Попыталась собраться и начала протирать ожог очищающим лосьоном. Я усиленно заставляла себя думать о чем угодно, только не о губах, которые когда-то дарили мне головокружительные поцелуи, а сейчас находились в непозволительной близости от моей груди, и не о сильных руках, в моей памяти страстно ласкающих мое тело. Тщетно пыталась сосредоточиться на лечении, глядя исключительно на травмированное место и стараясь не цеплять взглядом внимательно взирающие на меня глаза пациента.

Рион не морщился, его реакция в целом была какая-то неправильная. Дыхание мужчины перестало быть ровным: срываясь, оно опаляло кожу даже сквозь толстое сукно сарафана. При этом я точно знала то, что знать не должна: мужчина не страдал от болевых ощущений, в данный момент он активно возбуждался, его аромат выдавал это очень явственно.

В такой ситуации самой оставаться спокойной было немыслимо. Я почувствовала, что тоже встала на путь запретных желаний: по телу пронеслись мурашки, а внизу живота начал сворачиваться болезненно-сладкий спазм. Богиня, дай мне силы! Я сейчас наброшусь на своего пациента. А он и не остановит, судя по тому, что я ощущаю благодаря своему дару! Молилась об одном: чтобы мои переживания не отражались на лице. Однако, я не умела настолько владеть собой, а процесс погружения в этого непонятного мужчину был запущен и стремительно разгонялся. Нарастал знакомый жар, а в сочетании с почти болезненным томлением тела мое состояние приближалось к критической точке.

— Вы покраснели, мисс! Я вам так понравился? М-м-м? — тихим, проникающим под кожу голосом спросил Рион. Эмоции мужчины четко давали понять, что он на грани и успокаивать или в чем-то ограничивать себя не планирует. Рион активно подключился к процессу моего грехопадения: положил руки на мои ягодицы и смял их, прижав меня к себе с хриплым стоном. Я не могла вымолвить ни слова, борясь со своими внутренними демонами, а огненный продолжал соблазнять:

— Уважаемая ведьма, если вы хотите, то мы можем прервать на некоторое время лечение моей физиономии, потому как сейчас страдает у меня совсем другое место...

Руки мужчины хаотично и настойчиво гуляли по моему телу, а я перестала обрабатывать ожог и замерла, окунувшись в вихрь своих переживаний и задыхаясь от их интенсивности. А потом на мгновение заглянула в глаза мужчины, и уже не смогла отвлечься от этого потрясающего зрелища. В глубине его почти черных омутов зарождалось пламя. И нет, это не метафора — я видела всполохи. Они постепенно увеличивались, словно что-то пыталось вырваться наружу из двух глубоких пещер. Я невольно подалась вперед, словно зачарованная, наклонившись и приблизив свое лицо к его. Всполохи постепенно росли и вдруг взорвались, на секунду заполнив всю радужку, а затем свернувшись до двух вертикальных линий. Я отшатнулась в испуге: на меня смотрели глаза моего Хрустика, он тоже вот так умел — плеснуть огнем и показать ящерицу. Но если у него это выглядело мило, то в случае с Рионом пугало до дрожи.