Светлая для тёмного ректора

Глава 9.

Как отчислена?! Я ведь даже не успела ничего узнать про чёрную хворь… А как же Магда… Слёзы выступили на глазах.

Сквозь их пелену я увидела, как Лэнс пытался встать и что-то сказать, но резко его одёрнула. Это была целиком и полностью моя идея. Мне и расплачиваться.

Я уже плохо слышала, как смеялись и обсуждали произошедшее другие адепты, как леди Ровена схватила меня за руку и потащила куда-то.

Она больно втолкнула меня в кабинет, посреди которого стоял… ректор собственной персоной.

— Леди Ровена, что случилось?

— Как я уже говорила, вчера ночью мою лабораторию ограбили. А сегодня негодницу вычислили. Это прямое нарушение устава! Есть свидетели. Она что-то сделала с несчастными девочками…

Ректор внимательно посмотрел на меня, а потом перевёл посуровевший взгляд на преподавательницу:

— К сожалению, леди Ровена, это категорически невозможно. Из всех адептов именно ЭТА ничего сделать не могла. Как вы помните, мы её вместо с вами видели.

— Эээ… Да, но потом она могла…

— А потом её видел Я. Моего слова вам достаточно?

— Да, конечно, простите… Я не подумала…

— Я заметил. Оставьте нас.

Недовольная леди Ровена ушла, хлопнув дверью.

А мы с ректором остались… вдвоём.

И как-то сразу очень тесно стало в его кабинете.

Реймонд Орман шагнул ко мне и поднял бровь:

— Ну и? Слушаю.

— Вы же сами сказали, лорд ректор… Я не могла этого сделать, - развела я руками.

— Ники… Я знаю, что это ты. И что порошок чесоточный им подсыпала тоже ты. В столовой. Так зачем?

Я закусила губу… и решилась:

— А вообще это всё ваше внимание. Девицы запретили мне находиться около вас. Что, видимо, никак не получится выполнить!

С чувством собственной правоты я прямо посмотрела на ректора и продолжила:

— И знаете, что! Я собиралась просто учиться здесь! Не в этот ваш “замуж”, не разбираться с одержимыми вами девицами и уж точно не терять в этих “боях” своё последнее любимое платье! - едва последние слова вырвались, я растерялась от того, что успела наговорить тёмному.

Кстати, ректору этой самой Академии.

Хотелось зажмуриться и провалиться сквозь землю. Можно даже в обратной последовательности…

Но ректор неожиданно смягчился:

— Я ведь обещал сводить тебя в город. Будь готова, утром отправимся.

Я кивнула и, не веря своему счастью, сбежала от ректора.

Уже в дверях услышала его тихое:

— И постарайся, Ники, до этого никуда не впутаться…

Радостная, я влетела в аудиторию за секунду до начала следующего занятия.

Лэнс явно был удивлён моей радости. Жестами дала понять ему, что всё в порядке, а сама вся превратилась в слух.

Тем более, что вещать начал магистр Сальватор, тот самый старый маг с длинной бородой, что вступился за меня при зачислении. Но он так интересно рассказывал историю рас и магии, что слушали его все.

— Самыми сильными магами всегда считались Светлые. Говорили, что даже один такой маг может противостоять целой армии… А потом появились Тёмные. И тогда случилась известная вам Тысячелетняя война, с окончанием которой Светлые исчезли…

Я слушала и не могла поверить. Целой армии? Да это же невозможно… Я даже поделиться нормально магией не могу - теряю сознание.

До конца занятий я просидела, витая в своих мыслях… Даже привычная уже болтовня Лэнса не могла меня отвлечь.

А вечером я вернулась в комнату и зарылась в книги.

Действительно, светлая магия выступала универсальным усилителем: понятно, почему такие невесты всегда ценились. Они усиливали не только жениха, но и детей от этого брака.

К сожалению, этот дар не передавался детям, а потому светлые маги, бывшие и так исключением, со временем просто исчезли… Хотя кто-то писал, что дело было в Тёмных.

В любом случае, мне необходимо было заняться контролем своего дара. Не терять же сознание от каждого “контакта” с ректором?

Даже в мыслях мне было сложно называть его женихом. Я сразу начинала неистово краснеть…

Кажется, уснула я с книгой в руках.

А когда проснулась, поняла, что, несмотря на выходной день, на столе появился магический вестник - видимо, почтовая система Академии сама присылала письма адресату.

Я заволновалась, вскрывая конверт.

Он был от нашего с Магдой соседа - булочника, которого я попросила перед уходом присматривать за ней.

Тот писал, что состояние Магды намного ухудшилось. Она почти всё время без сознания… Только произносит моё имя и плачет. Счёт остаётся на дни… Если не часы.

Нет, нет! Это невозможно! У меня ведь было время!

Наспех собравшись, я буквально влетела в Реймонда Ормана, оказавшегося за дверью: