Светлая для тёмного ректора

Глава 18.

Реймонд взял меня за плечи, заглянул в глаза и произнес:

— Мне надо идти. До встречи! Ты ведь не забыла про наши… как ты сказала… индивидуальные занятия?

Казалось, что смутить меня ещё больше невозможно. Но он, как обычно, смог.

Тёмный открыл портал и по традиции отправил меня в мою комнату.

Ну и ничего! Подумаешь, пропал и ничего не объяснил.

Но ведь… ректор изменил Устав Академии… ради меня?

Уже привычное тепло разлилось в районе солнечного сплетения.

Взглянув на часы, я охнула и побежала на занятия, захватив сумку с книгами.

В аудитории сидел непривычно тихий Лэнс. Даже без своей обычной улыбки.

Хотела привычно поддержать его… Но после признания сложно было решиться на это. Как будто не имею права давать ему ложную надежду.

Ведь у меня уже есть жених… с которым всё сложно.

Занятия пронеслись стремительно, поняла, что, они очень помогают отвлечься от всех тех сложностей, которыми была насыщенная моя жизнь в последние дни…

Вечером я полетела к мистру Дэгару: перевязки, притирки, зелья.

Я была абсолютно вымотана, когда заметила в углу особую палату: вход в нее был завешан темной тканью, а лекари молча задумчиво проходили мимо.

Решила спросить:

— Мистр Дэгар, а кто там лежит?

Нахмурившись, он ответил:

— Обречённые… У них черная хворь.

Оторопь пробежала по моему телу… И здесь тоже…

А мистр продолжил:

— В последнее время все больше заразившихся. Как будто сама Светлая отвернулась от нас.

Эх, я об этом знаю не понаслышке!

Перед сном решила почитать книги из библиотеки.

“Большая книга болезней Империи” сообщала стандартное: “Чёрная хворь лечится только на первом этапе, до появления видимых следов. После того, как чернота захватит человека, сделать уже ничего невозможно”.

Вторая и третья книги содержали примерно то же.

Когда же я добралась до “Истории знаменитых лекарей и врачевателей”, то была откровенно удивлена: здесь говорилось, что четыре столетия назад был знаменитый лекарь Абн-Сид из Восточных земель, что умел лечить эту болезнь. А ещё он, оказывается, был светлым магом!

Подумала, что стоит поговорить об этом с ректором, когда он вернётся.

Пытаясь найти еще хоть что-то значимое, я уснула…

Во сне я все время бежала за Реймондом, а он ускользал от меня… Вот я уже почти дотягивалась, но темные тени окутывали его и уносили прочь.

Наконец, я дотянулась, развернула его к себе… и увидела лицо лорда Фьори, насмехающегося надо мной.

Я тут же проснулась. Всё утро чувствовала себя варёной… Даже за завтраком только лениво потыкала омлет вилочкой…

Зато сломя голову помчалась, когда услышала, что меня вызывают в кабинет ректора. Сама от себя не ожидала!

Неужели… я соскучилась?

В приемной я остановилась, чтобы перевести дыхание… И увидела за окном роскошную позолоченную карету, запряжённую четвёркой лошадей. Сколько не присматривалась, так и не различила вензели на дверках.

Зато услышала властный женский голос из-за двери:

— В этой комнате невозможно сидеть. Окна выходят на восток!

Секретарь ректора пытался что-то возразить, но дама была непреклонна:

— Бедный, бедный мой мальчик! Его окружают одни лентяи.

Трисветлая! Это же леди Орман! Я попыталась отступить и покинуть приёмную без боя, но платье зацепилось за чернильницу на столе… и раздался грохот.

Дверь отворилась, и возник улыбающийся во все зубы секретарь. Что ж, его можно понять, теперь не ему будут выносить мозг:

— А вот и она! Адептка Норд, поспешите.

Он затолкал упирающуюся меня в кабинет Реймонда, и спешно ретировался.

Отступать некуда! Я оправила платье и окинула взглядом кабинет.

За столом, на месте ректора, сидела его мать. В тот раз я не так хорошо её рассмотрела.

Это была типичная аристократка: тёмные волосы собраны в высокую затейливую прическу, ореховые глаза (почти как у Реймонда) смотрят пристально и оценивающе, дорогое платье из красного бархата подогнано по последней моде.

Эта женщина знает себе цену. И сразу пытается определить её у других.

Её молодая спутница сидела в кресле в углу и старалась, кажется, даже реже дышать, чтобы не задеть чувств леди. Однако и она явно была не простого происхождения: светлые волосы уложены волосок к волоску, на холёном лице выражение полной апатии…

Что ж, мы тоже не лыком шиты. В конце-концов, я теперь тоже аристократка!

Строгий рот леди Орман изогнулся в презрительной ухмылке, и она сказала:

— Вы не должны удивляться моему приезду. Если, конечно, у вас есть совесть.