Светлая княжна темного рода

Глава 6

Мой новый распорядок дня стал очень насыщенным, приправленным магией и ядом семейных обедов.

Утро начиналось с того, что меня будили те же безмолвные служанки на рассвете. Они приносили простую еду: овсяную кашу, чёрный хлеб, иногда тушёные овощи. Никаких изысков для бастарда. Затем меня вели в отдалённый, полуразрушенный флигель позади главного здания, который Григорий скупо назвал тренировочным залом. На самом деле это была огромная пустая комната с голыми каменными стенами, на которых остались тёмные, обугленные пятна и глубокие борозды, следы чужой магии.

Именно здесь проходили наши уроки.

— Концентрируйся, — гремел голос Григория, отдаваясь эхом под сводами. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, наблюдая за моими жалкими попытками. — Магия — это воля. Ты должна приказать ей, а не упрашивать.

Передо мной на полу лежал кусок грубого, тёмного камня, испещрённый рунами — учебная мишень.

— Я… я пытаюсь! — сквозь зубы проговорила я, чувствуя, как внутри меня копится знакомое тепло. Оно было похоже на солнечный свет, согревающий кожу в холодный день. Но как только я пыталась вытащить его наружу, направить, оно становилось диким, ослепляющим, болезненным.

Из моих ладоней вырвалась очередная золотистая вспышка. Она ударила в камень не в центр, а сбоку, отрикошетила и с шипением опалила стену, оставив ещё одно светлое пятно среди тёмных.

— Не пытайся! — рявкнул Григорий, заставляя меня вздрогнуть. — Делай! Ты мыслишь как человек. Как существо из твоего мира. Здесь иначе. Здесь всё — энергия. Ты должна чувствовать её, а не думать о ней.

Каждый урок заканчивался одинаково. Я была измотана до предела, магия забирала энергию, от усталости я валилась с ног. Моя магия не просто не слушалась. Она словно боялась этого места, этой давящей атмосферы тени, сопротивлялась ей всеми силами. А тень, в свою очередь, отвечала ей взаимной ненавистью.

В полдень меня вели в трапезную. Это было самым тяжёлым испытанием.

Большой дубовый стол, за которым собиралось человек тридцать, был разделён на иерархические зоны. Во главе сидела Ольга и ближайшие старейшины. Чуть ниже — Артём и другие молодые члены рода, смотревшие на меня с одинаковым презрением. И на самом дальнем конце, у выхода, — я.

Моё появление каждый раз встречалось ледяным молчанием. Разговоры затихали, все принимались усиленно есть, демонстративно отворачивались. Я слышала за своей спиной сдержанные смешки, шипение: «светлячок», «пятно на репутации рода», «скоро её не станет».

Ольга никогда не обращалась ко мне напрямую. Но её взгляд, холодный и оценивающий, скользил по мне каждый раз, словно она вычисляла самый уязвимый момент для удара.

Как-то раз я не удержала тяжёлый глиняный кувшин с квасом. Он выскользнул из моих ослабленных после тренировки рук и разбился с громким треском, забрызгав пол и скатерть.

В трапезной воцарилась мёртвая тишина.

— Ни на что не годна, — громко, на всю залу, произнёс Артём, откладывая ложку. — Даже посуду нормально держать не может. Какой от тебя толк, бастард?

Я покраснела до корней волос, чувствуя, как горят щёки. Я молча стала собирать осколки, стараясь не смотреть ни на кого.

— Артём, довольно, — неожиданно раздался спокойный голос одного из старейшин. — Все бывают неловки.

Это было не защитой меня, а скорее напоминанием о том, что даже унижать надо с достоинством. Но и это было уже чем-то.

Единственным лучом света в этом царстве тьмы стали мои вечерние визиты к бабушке Зое.

Мне разрешили навещать её через день, под предлогом изучения истории рода. На самом деле, эти встречи были спасением.

Её комната стала моим убежищем. Здесь пахло не холодным камнем и страхом, а сушёными травами, воском и старой бумагой. Она позволяла мне сидеть на маленькой табуретке у её кресла и расспрашивала о моей жизни «там».

— А эти… машины, — произносила она, с трудом выговаривая незнакомое слово, — они и правда движутся без лошадей? Силой горящей жидкости?

— Да, бабушка, — кивала я.

— И все люди носят такие же яркие одежды, как ты рассказываешь? И женщины ходят в такой одежде? И правда, что можно поговорить с человеком на другом конце света через маленькую коробочку?

Её вопросы были бесконечны. Она слушала, широко раскрыв свои старческие, но такие живые глаза, и качала головой то ли в ужасе, то ли в восхищении.

— Удивительный мир, — говорила она в конце. — Без магии, но могучий. И ты в нём жила. Ты сильна, дитя. Сильнее, чем думаешь. Не всякий смог бы пережить такой разрыв.

Она никогда не спрашивала, хочу ли я вернуться. Но как-то раз, когда я особенно ярко описывала ночной Питер с его огнями, она положила свою сухую, легкую как перо руку мне на голову.

— Тоска — это тоже сила. Её можно обратить в огонь, который будет жечь твоих врагов. Не забывай прошлое.

В одну из таких встреч я не выдержала и спросила:

— Бабушка Зоя… почему вы все так боитесь света? Почему это… плохо?

Она надолго задумалась, глядя на язычки пламени в камине.

— Страх всегда происходит от непонимания, дитя. Наш род веками строил свою силу на тени, на тайне, на умении прятаться и наносить удар из темноты. Тьма это сущность нашей магии, мы рождаемся с ней и умираем. Когда придет время ты узнаешь другие кланы. Увидишь, как сильна магия. В нашем роду остались лишь… отголоски магии. Мы ослабели настолько, что любой клан может прекратить наше существование, если только захотят.

Она посмотрела на меня.

— Ты сильна, и я вижу в тебе будущее нашего рода. Придет время и ты…

— Пора. — дверь открылась и Григорий басом прервал ее.

— До завтра, бабушка Зоя. — Я улыбнулась ей и поплелась за мужчиной.

— Ольга тебя вызывала. — угрюмо проговорил он, не поворачиваясь.

Внутри всё упало. Что от меня хочет глава клана Меньшиковых?

"Отверженная жена дракона"
cZ00oI26