Светлая любовь Темного Лорда

Глава 14

— Вставай, негодница! Разлеглась! Тебе здесь не ночлежка!

Такими злыми словами меня наградить могла только Бесси.

Вряд ли Темнейшая знала, что такое ночлежка.

И вообще подозревала о существовании таких мест.

Я с трудом раскрыла глаза.

В горле першило, словно я простужена.

Лежала я на какой-то дерюжке, прикрытая тонким покрывалом. Разумеется, голая. Кто б меня одевал.

Было очень холодно, мое тело колотила неуемная дрожь. От этой дрожи ломило все мышцы. Пальцы, казалось, оледенели и ничего не чувствовали.

Выбросили.

Как использованною, сломанную вещь! Выволокли из шатра Темнейших, бросили на ледяной пол. Спасибо, хоть прикрыли мой стыд.

Я хотела заплакать. Но, кажется, стужа выморозила меня досуха, и на слезы сил не осталось.

Бесси торопливо собирала мои разбросанные вещи. Об их сохранности никто не позаботился. Кому было дело до тряпок какой-то служанки?

На ее плечах поблескивал серебристым мехом мой плащ.

— Да-а-авай! — пыхтела Бесси. — Шевелись, шевелись, девочка! Не спи!

— Что со мной, — пошептала я. Мои рыдания были сухи и беззвучны, и Бесси меня встряхнула как следует, как трясут акушерки новорожденных, заставляя их сделать первый вздох.

— Шутка, что ли, провести ночь бок о бок с Темнейшими? — грубо рявкнула она. — Думаешь, просто спала? Просто лежала? Как же не так!

Она подобрала даже чулки, и, присев рядом с моим жалким ложем, откинув покрывало, терла изо всех сил мои замерзшие ноги.

— Жива — и то ладно, — шептала она, натягивая на меня чулки, кинув мне рубашку. — Повезло тебе, девонька. Ну, шевелись, не то окоченеешь! Одевайся давай!

Непослушными руками я кое-как надела рубашку.

Она хрустела, замерзшая, и обжигала кожу.

— Хорошо, хорошо, — приговаривала Бесси, натягивая на меня корсаж и торопливо дергая шнурки, чтоб подогнать одежду по фигуре. — Ну, чего скисла?

— Я… — через силу выдохнула я. — И он… мы лежали…

— Ну, и что тут такого? — тут же затараторила Бесси. — Что такого? Ночку полежала смирно — и ничего в этом стыдного нет! Это же Темнейшие! Это честь для тебя, никчемной дурынды! А могла б вообще помереть. Темнейший мог бы вытянуть из тебя все тепло, все силы, всю жизнь! Но, верно, пожалел тебя. Ведь не тронул? Не попортил?

Я лишь отрицательно мотнула головой.

— Вот и молчи! Молчи о том, что было! Да и что было-то? Ничего! — угрожающе шипела Бесси, глядя немигающим взглядом мне в глаза. — Никому и никогда о том не говори! Поняла?

Я приняла эту информацию спокойно. Странно, мертвенно-спокойно.

Словно моя жизнь уже разбита вдребезги, и ничего не значит.

— Вот и хорошо, вот и славно! — ворковала Бесси, вертя меня, как куклу, дергая одежду, приводя ее в порядок, подтягивая завязки и застежки. — Не думай о том, что произошло. Стыдно — что ж, бывает в жизни и стыд. Его надо пережить. Главное — жива! Я всю ночь караулила, чтоб не прозевать. Чтоб не застыла ты, значит, когда они тебя выкинут. И все прошло гладко, все хорошо!

Она сорвала с себя мой плащ, накинула его мне на плечи.

Тепло опустилось на меня густой волной.

Я вздохнула свободнее.

Ребра, которые, казалось, трещали от дрожи и от судорожных глотков, какими я дышала, перестали нудно болеть.

— А кто это заходил в шатер к Темнейшим, — вдруг спросила я. — Ты видела?

— Когда? — удивилась Бесси.

— Ну, ночью. Когда я уже…

«Лежала с ним» — эти слова застряли у меня в горле.

Было мучительно стыдно вспоминать свою нагую беспомощность и руки мужчины, обнимающие мое тело.

Но Бесси удивленно на меня уставилась, как на умалишенную.

Я даже позабыла свой стыд от ее удивления.

— К Темнейшим никто не имеет права входить, когда они спят, — произнесла она, вглядываясь в мои глаза. — Никто. Если б кто-то осмелился, его тут же казнили б. О чем ты говоришь, девочка?

— Но я видела тень, — неуверенно произнесла я. Бесси ухватила меня за руку и волокла прочь от этого места. А я едва переставляла ноги, волочась за ней.

— И слышала разговор…

Слова этого разговора надежно отпечатались в моей памяти.

«Отступись! Нельзя! Никогда он твоим не будет! Не захочет! Не заставишь!»

Отчего-то эти слова грели мне сердце надежнее, чем меховой плащ — тело.

Несмотря на свой стыд, я иногда вдруг ощущала сладкую истому, вспоминая прикосновения атласно-прохладной кожи Темнейшего.

И то, что он не любит Темнейшую, заставляло меня тихо радоваться.

Какие странные мысли посещают мою голову…

— Верно, тебе во сне причудилось, — ворчливо ответила Бесси. — Темнейшие мастера взывать к магии. Может, ты увидела краешек сна Повелителя? Ну и забудь. Для тебя все кончилось, и кончилось хорошо! Теперь его увезут дальше, вглубь Пня. В самую сердцевину. И он никогда тебя на ложе не позовет. Значит, и опасности замерзнуть насмерть для тебя не будет. Все хорошо!

Наверное, это хорошо.

Даже — это точно хорошо. Не будет больше стыда и ощущения собственной ничтожности, если больше Темнейших я не увижу.

Но отчего же так заныло сердце?..

***

Если кто-то подумал, что Бесси меня пожалеет и оставит отдыхать после того, как нашла умирающую от холода — то нет, вы не угадали.

Она приволокла меня на кухню, усадила у огня, сунула чашку чая в озябшие ладони.

— Вижу, тебе уже лучше, — проворчала она, осматривая меня внимательно цепким взглядом. — Даже твое свечение вернулось. Добрый знак. Ешь, и живее принимайся за работу. Нужно больше хвороста для печи! Пойдешь его собирать. Темные Слуги открыли проход на террасу. Заодно свежим воздухом подышишь и на солнце посмотришь. Ну, за работу!

Лия и Юна смотрели на меня со страхом, жалостью и с любопытством.

Им хотелось бы узнать, что я пережила. Но Бесси не оставила им ни малейшего шанса.

— Живо поворачивайтесь, бездельницы! — ругалась она. — Щетки в руки и мыть все кругом! Порядок сам собой не наведется!