Светлуныпотусторонузеркала7разломвпространствемиров

Глава 15. Гости

Элайджа появился сию же секунду, вместе с Джозефом.

— Что-то не так, — я посмотрела на них, — это… будто кто-то вытягивает из меня магию вампиризма…

— Нужна Фрейя! — выпалил Клаус, — и Кол с ведьмой Клер!

Элайджа достал телефон и набрал номер Финна, чтобы тот сообщил сестре (ведь она сама выбросила свой телефон). Клаус же принялся названивать Колу. А я почувствовала как слабость растекается по ногам и теперь меня подхватил Джозеф, — если кто-то хочет вытянуть магию, — он посмотрел на первородных, — может лучше сделать ее человеком? Где лекарство?

Мне, становилось только хуже. Клаус чертыхнулся, а потом будто испарился. Но вернулся уже через пару секунд с металлической коробочкой наполненной составом, в руке.

Вместе, они сумели порезать мое запястье и нанеси состав на открытую рану. И стоило только лекарству попасть в кровь, я ощутила облегчение, — работает…

Клаус обеспокоенно меня осмотрел, — тебе легче?

— Да, — выдохнула я. — Боль ушла.

Затем Никлаус резко переменился. И злобно зыркнул на Джозефа, — твоих рук дело?

— Что? — опешил он.

— Объявляешься ты — и тут кто-то начинает откачивать из нее силы. Думаю, мое заключение обоснованно.

— Я тут ни причем.

— Точно? — язвительно бросил Клаус.

— И как бы я это сделал? Да и зачем?

Клаус поджал губы, — даже не знаю, может, чтобы спасти ее… Мы — ничего не сможем, а у тебя чудесная пилюля для исцеления…

— Ты в своем уме? — поморщился Джозеф, — ничего подобного.

— Прекратите, — попросила я. — все в порядке, — затем попыталась привстать, — не знаю, что это было… Но это явно дело рук какой-то ведьмы… Эстер и Далия мертвы. А Кай? Мог он на расстоянии провернуть нечто подобное?

Первородные переглянулись.

С низу послышался возмущенный и слегка подвыпивший голос Фрейи, — что у вас опять стряслось?

— Я сейчас, — сообщил Клаус и направился вниз. Элайджа остался с нами. Я посмотрела на Джозефа, — ну а ты?

— Что? — вскинул брови он.

— Пробовал дать мою кровь Саре?

Он кивнул.

— И?

— Ничего не вышло.

— О чем речь? — вмешался Элайджа.

— Я пытался обратить девушку, — ответил Костен. — В 60-х годах я встретил ее, и между нами вспыхнули сильные чувства, на которые как мне казалось, я вовсе не способен. Она желала провести со мной вечность и уговорила обратить себя. Если честно, она стала последней кого я пытался обратить. Ведь ничего не вышло. Она потерялась где-то на пол пути. В коме… не стареет. И, Елена предположила что ее кровь сможет помочь.

Я провела рукой по волосам. — А что, если попробовать яд сумеречного вампира?

Он взглянул на меня.

— Их яд силен. Просто введи его в ее кровь. Попытка — не пытка. — я посмотрела на Майклсона, — Джеймс ведь еще где-то в доме?

— Он идеальный цепной убийца, — ответил Элайджа, — разумеется Никлаус будет держать его при себе.

Я потерла лоб ладонью, — не могу поверить, что мне опять придется быть человеком.

— Неужели все так плохо? — Элайджа взглянул на меня.

— А ты как думаешь? — я подняла на него взгляд, — с 18 лет я мечтала стать вампиром… как впервые посмотрела «Ван Хельсинг».

— Мечтала стать монстром? — удивился Элайджа, слегка усмехнувшись, — ну и мечта…

— Я мечтала о силе, бессмертии… Мне всегда не хватало того, чего имела. Я хотела большего.

В комнату вошел Клаус и изрядно подвыпившая Фрейя, — итак? — ведьма уперла руки в бока.

— Кто-то вытягивал из Елены магию вампиризма, — сообщил Элайджа. — И если бы она была лишь вампиром нашего мира — это означало бы смерть. Но так как в ней есть часть от вампира из иного мира, она стала обращаться в статую.

— И, мы дали ей этот лекарственный состав, — добавил Клаус. — как только она стала человеком — это прекратилось. Поэтому и позвали тебя. Нужен твой ведьмовской диагноз. Скажи нам, мог ли этот поганец Малакай, сделать что-нибудь подобное?

Фрейя подошла ближе и направив на меня руки, проговорила. — Fes matos, ostende quod occultum est. A capi te ad calcem. Fes matos, ostende quod occultum est. A capi te ad calcem. Fes matos, ostende quod occultum est. A capi te ad calcem.

— Ну? — нетерпеливо осведомился Никлаус. — Твой диагноз, доктор?

— Нет, — ответила старшая Майклсон, — нет ни каких чар… И если даже кто-то что-то делал, следа не осталось.

— Ну, может ты получше посмотришь, — развел руками Ник. — Смею заметить, сейчас ты сестрица, не в лучшем состоянии.

— А что не так с моим состоянием? — она круто на него обернулась.

Клаус не сдержал улыбку глядя на захмелевшую сестру. Прядь взмокших волос укала ей на лицо и она то и дело пыталась сдуть ее. Но ничего не выходило.

— Погоди, — он рукой убрал ее волосы с лица назад, — вот так. А теперь, прошу. Попробуй еще разок взглянуть. Хорошо? Мы это видели. Кожа посерела, вены почернели и она начала трескаться точно каменная статуя.

Фрейя развернулась и подступила ко мне. — Мы обрубили «разделителем» все концы связи с Каем, — протянула она, всматриваясь мне в лицо. — Так что это не то… ведь чтобы вытянуть магию, он должен коснуться тебя…

— Ну так и что теперь? — осведомилась я. — Сколько мне оставаться человеком? Вдруг вампиризм вернется быстрее чем в прошлый раз? И что тогда вновь лекарство?

— Уверен, наша сестра во всем разберется, — протянул Клаус, поглядев на Фрейю, — и, я не тороплю тебя, но…

— Боже! — взмолилась она, — и опять этот наставительно — приказной тон. Мне нужно побыть одной, — она решительно покинула комнату. Но Клаус и не думал отставать. Он последовал за ней.

Элайджа опустился в кресло и посмотрел в окно, наблюдая за темными облаками, собирающимися над Новым Орлеаном. Погода словно отражала атмосферу, царящую в особняке Майклсонов последние несколько дней. А потом тоже покинул комнату, следом за братом. — Никлаус, — остановил его.

— Нам необходимо было так поступить, — произнес Клаус, будто предчувствуя его дальнейшие слова. — У нас не было выбора.