Светлячки в небе

Глава 6. Подчинение

Эванора направляла своё время на плодотворные тренировки магии, чтобы освоить и магию крови. Табус лично наблюдал за тем, чтобы ведьма не пропускала уроков. Им нужна была сила, которую могла дать эта молодая ведьма. Иссушитель отчитывался перед Херобрином, который держал все комментарии при себе.

Чтобы практиковать магию крови, Эванора требовала животных. Но для полноценного освоения колдовства нужна была реальная плоть. Этого ведьма делать не хотела. Она хотела остаться человек, не становиться монстром, которого так страшилась её душа.

Вернувшись после практики из леса в сопровождении скелетов, Эванора закрылась в комнате. Она присела на кровать, Лакки тут же сел на ей на ноги, вылизывая щёки хозяйки. Хищный кот ластился. Из его пасти несло кровью. Оцелот опять разорвал какого-то грызуна или птицу, которая оказалась в крепости Шинай.

Эва легла на краю, позволяя питомцу растянуться вдоль её спины. Лакки мордой уткнулся в шею девушки, легонько царапая тонкую кожу. Но не оставлял следов. Пусть он и животное, но понимал, что нельзя делать ей больно. Она приручила его. За счёт магии оцелот постепенно взрослел. Прошло около месяца, а Лакки был больше похож на годовалого кота.

Ведьма закрыла глаза, пальцами сжимая себе горло. Ей нельзя было кричать и показывать слабость. У ней не было на это времени. Все силы должны были идти на прогрессивность армии. Питомец лишь находился рядом и становился причиной для того, чтобы отвлечься.

Лёгкий щелчок заставил отвлечься. Около кровати уже стоял Херобрин. Он молчал, ожидая, когда ведьма будет готова его слушать. Тяжело вздохнув, Эванора приняла сидячее положение, так же молча сверлила мужчину взглядом. Две волны сталкивались друг с другом. Как-то Табус проронил фразу, что противоположности, поставленные рядом, становятся более явными. И иссушитель не видел ярких отличий между Херобрином и Эванорой.

— Отпускай свои страдания. На войне эти чувства убивают тебя, — мужчина нарушил тишину первым.

— Я пыталась отключить эмоции. У меня не вышло.

— Я знаю твоё состояние. Одиночество окутывает разум. Ты одинока, но не одна. Учись видеть сквозь, а не напрямую, — Херобрин пожал плечами. — Я пришёл для другого. Я собирался поделиться с тобой кое-чем...

— Мне стоит уже бояться?

— Мне казалось, что ты смелая. Ты хочешь, чтобы я в этом усомнился? — на его слова девушка прикусила язык.

Херобрин велел идти за ним. Опять. Эванора погладила Лакки, встала с постели и направилась за мужчиной. Её догадки не подвели - Херобрин собирался показать ей того, кого скрывал в закрытых казармах. Солнце ушло за горизонт, позволив нежити выползти из закоулков. Зомби проводили их взглядами, слишком осознанными для ходячих мертвецов.

Табус уже ждал их. Он снял капюшон с черепа. Иссушитель слегка качнулся. Табус пошёл вперёд, вокруг казармы. Вверх по лестнице. Со стальной двери упал тяжёлый замок. Внутри было темно, иссушитель зажёг факелы вдоль стен, осветив огромное помещение.

Все койки были сдвинуты в одну сторону, на полу сидели женщины возрастом от двадцати пяти до сорока лет. Все в длинных платьях, с взъерошенными волосами и бледной кожей. Эва словно попала под ледяную воду водопада, ощущая энергию каждой из двенадцати колдуний.

Это были ведьмы, которых попытались сломать, завладеть их силами. Все находились под одурманивающим действием тумана. Рецепт зелья для иссушителя раскрыла одна из ведьм. Их руки и шеи были закованы цепями. Тело не слушало Эванору. Разум требовал бежать, когда ноги отказывались даже стоять. Первозданный страх, который девушка могла сравнить только с посвящением, когда молодая ведьма должна была встретиться со своим внутренним монстром.

По своему рождению каждый был одержим своим хранителем. У мужчин он переходил в физические способности, а у некоторых женщин с помощью зелий эта одержимость превращалась в магию. Так появлялись ведьмы. Не всех можно было сделать колдуньями, но те, кто прошёл через превращение, должен был пройти бой с внутренний монстром. И эти монстры спящих ведьм были готовы порвать их тела, чтобы разорвать противников.

Эва обернулась на Херобрина. Его холодные глаза вызывали у неё злость. Цель никогда не оправдывала средства, применяемые для достижения этой самой цели. Ему нужны были маги, способные уничтожить армию противника. На это не нужна их воля, голос и прочее. Только их сила, которую нужно было подчинить и усмирить во славу победы над демонами.

— Так об этом вы хотели сказать? О ведьмах? Скольких вы пытались забрать на свою сторону?

— Теперь это не имеет значения. Мне нужна была помощь. Они отказались. Я должен был их подчинить себе. Мне нужна сила, — Херобрин говорил максимально холодно.

— Меня ждала такая же участь, откажись я подчиниться?

— Эванора Селестия де Кьера, ты пошла сама. У тебя был выбор. Дать свою силу добровольно или подчиниться. Мы говорили на эту тему, — мужчина смотрел словно сквозь ведьму.

— Это омерзительно, — ответила девушка.

— На войне нет места чему-то прекрасному.

— Я бы поспорил с вами, Херобрин, — внезапно произнёс Табус.

Иссушитель смотрел на Эванору, пытаясь успокоить её ровным голосом. Самые простые чары, которые часто применяла Селена, когда Эва была маленькой. Девушка отмахнулась, пытаясь унять дрожь в теле. Она вновь посмотрела на ведьм внизу. Для неё это было дикость - затуманить разум и посадить на цепь.

Слова Табуса ничего не значили. Он хотел вложить какой-то смысл в сказанное, даже какое-то внимание. Эванора знала, что её считали красивой, некоторые девочки из деревень, даже ведьмы завидовали ей. Кто-то изменял свою внешность, чтобы стать такой же, как Эва. Грация, простота, сосуд для энергии. Кто-то считал её идеалом. Не нужно было много ума, чтобы завидовать. Прожить её жизнь никто бы не пожелал.

Эва было направила дрожащие руки в сторону мужчины, чтобы нанести ему вред, выпустить свою злость и отомстить за чужие страдания таких же ведьм, как она. Херобрин никак не отреагировал на это движение в свою сторону.