Светлячок

Светлячок (часть 8)

Вечер подкрался незаметно. Казалось, только что стоял летний зной, когда приехал Елисей, а уже солнце еле выглядывает за горизонтом.

Майя, окрашенная светом от оранжевого заката, сидела на кровати и смотрела на себя в зеркало, что висело на стене. Локоны ещё не до конца подсохли и вились на концах, губы она тронула бесцветным блеском, так как они были сами по себе цвета клубники от постоянно обветривания. Надела жёлтый сарафан в мелкий цветочек, который под грудью стягивался завязками. Кажется, это было зря, потому что она безостановочно их теребила и накручивала на палец.

Майя глубоко вдохнула и выдохнула, снижая напряжение, затем встала и ещё раз покрутилась перед зеркалом, придирчиво оглядывая свою фигуру. Вот что-что, а фигурой она была довольна, хотя и понимала, что это все благодаря деревенскому физическому труду и домашней еде.

– Сейчас или никогда.

Через пару минут она уже стучала в дом Елисея, хотя обычно заходила без стука. Пока она обдумывала, зачем она продолжает стучать, он уже открыл дверь, тоже явно удивившись её культурности.

– Я сама не знаю, зачем постучала, – произнесла Майя, проходя мимо него на кухню и чувствуя на себе взгляд. По коже побежали мурашки, а ноги стали ватными, от такого внимания и от волнения. Горячо. Очень горячо. И близко. Слишком близко.

– Это всё тебе, – Елисей прошёл за ней следом и махнул рукой на стол, при этом не отрывая от неё глаз и наблюдая за реакцией.

На столе стояла целая стопка книг – полное собрание серии «Элегантная классика», на которую Майя пускала слюни уже пару лет. Цветочный переплёт, складывающийся в картину, тонкие белые страницы и нежные цвета обложек покорили её сердце с самого их выхода. Около книг стояла «Nutella». Только Елисей мог знать, что она обожала шоколадную пасту, но пробовала лишь раз, когда отец привез из командировки.

– Я не мог оставить тебя без подарка в честь поступления.

– Но… Я ещё не поступила.

– Уверен, что поступишь. Я видел твои баллы, и я каждый день обновляю списки абитуриентов.

– Елисей, это… Боже, у меня нет слов. Спасибо! – Майя прижала руки к груди и сделала неуверенный шажок к нему.

– Постой, это ещё не всё, – он протянул ей сложенную ткань. – Ты только посмотри на это, – Елисей указал на свою футболку. На зелёной ткани красовался рыжий лисёнок с подписью «Мы ведь всегда будем друзьями, правда?». Майя развернула свой сверток: на точно таком же фоне был изображен белый лохматый щенок с надписью «Всегда».

Она прикусила нижнюю губу, пытаясь не разрыдаться. Мир вдруг стал мутным из-за поступивших слез, и то, что она часто-часто заморгала, не помогло.

– На самом деле я уже пару раз… Майя, ты что, плачешь? – Елисей аккуратно тронул её за плечо, но она отступила, опуская руки, в которых все еще продолжала сжимать футболку. Все слова, так тщательно спланированные, стёрлись из памяти, а наружу рвались настоящие живые эмоции, что только что в ней забурлили.

– Елисей… всегда – это очень долгое время. А время меняет всё на свете, – она сквозь слезы улыбнулась и вытерла тыльной стороной руки слезы, что текли по щекам и, кажется, она даже услышала, как одна из них с характерным звуком упала на дощатый пол. – Это истина, что мы знали с детства, но, видимо, отказывались придавать значение, – голос её дрожал и прерывался, а Майя продолжала отступать. Елисей наоборот делал к ней шаги, будто боялся спугнуть. – Настало время её осознать. Я не могу быть тебе другом. Просто… Я давно не отношусь к тебе как к другу, я переросла нашу дружбу, и мне очень больно… Лена, наверняка и какие-нибудь другие девушки, постоянное ожидание тебя… – Она зажмурилась и положила футболку на стол. – Я люблю тебя и любила сколько себя помню.

Майя замерла, испугавшись собственного признания, а затем кинулась бежать. Босые ступни кололи и резали, попадавшиеся под ноги, травинки и камешки, но она этого даже не замечала. С грацией кошки перемахнула через забор на свой участок и кинулась на спасительный сеновал, к которому уже снова была приставлена лестница, её она затянула вовнутрь, чтобы посидеть одной.

Долго от Елисея ей не получилось бы прятаться, так как у них немного было именно их мест, а сеновал – самое близкое из всех.

Она села посередине, прямо под той самой прорехой в крыше, через которую они так любили наблюдать за звездами, натянула юбку на колени и вгляделась в небо. Звезды приветливо подмигивали ей, словно обещали, что все будет хорошо, но перед глазами все ещё стояла эта глупая надпись: «Мы ведь всегда будем друзьями?», из-за которой случилось то, что случилось.

– Майя! – послышался снизу шёпот. – Майя, давай поговорим? – Зачем он шептал, она так и не поняла. Послышалось шуршание, странный скрежет, и вот он залез внутрь, подтягиваясь на руках.

– Боже, ты что, совсем дурак?! – Майя подбежала к нему, наклонилась, так как Елисей сидел на полу, и схватила за руки, осматривая их. Невозможно было залезть без лестницы по доскам, от которых точно остаются занозы.

Он вдруг обнял её за ноги и крепко прижался, отчего жар разлился по всему телу. Майя запустила пальцы в кудри, беспорядочно лежащие, и только сейчас поняла, как сильно у него отросли волосы. Елисей уткнулся носом в область бедра и слегка поцеловал. Ему срочно надо было перестать так делать, потому что Майя уже находилась в предобморочном состоянии. К её истерике только обморока не хватало. Это стало бы самым фееричным признанием в любви за всю историю человечества. Она уже видела заголовок в новостном чате их деревни: «Майя рыдая призналась в любви, потом как коза перескочила через забор и упала в обморок».