Светлый остров надежды

ГЛАВА 6

Полежав немного на диване и отдышавшись, Георг все же занялся приготовлением завтрака. Если что-то по хозяйству Кери еще худо-бедно могла сделать, то стряпуха из нее была никакая. Похоже, кроме кофе, она ничего не умела варить.

— Кери, а у тебя парень есть? — спросил Георг как бы между прочим, когда потчевал ту отменно приготовленной яичницей с ветчиной и помидорами.

— Нет, — с трудом прошепелявила Кери с полным ртом. Готовил все же Георг отлично, хоть и мужчина, а вот ее, женщину, никто не научил. В их семье как-то не приняты были семейные обеды. На завтрак обходись мюсли или хлопьями, просто залитыми молоком из тетрапака, или творогом. Кашу никогда не варили, омлет не готовили, сырники не жарили.

— А почему? Расстались? — продолжал выспрашивать Георг.

— Нет. Не расставались. Почему обязательно расстались? — потупилась Кери, а потом честно призналась, — у меня не было парня, — и добавила шепотом, — никогда.

Георг в душе радостно потирал руками — пара комплиментов девчонке, посиделки при луне, она и растает. У него, у Георга, на котором висли самые красивые и шикарные девушки, пока он не попал в аварию и не был вынужден спрятаться здесь, на ферме, имелся огромный опыт по соблазнению. Правда, те, бывшие его пассии, желали быть соблазненными им, Георгом. А вот чего хочется Кери, это придется выяснять.

— Почему? У такой симпатичной… — просюсюкал Георг.

Но та, перебив его, рассмеялась в голос: — Вы неудачно пошутили, мистер. Где вы увидели симпатичную? — и довольно грубо добавила, когда отбивалась от особо надоедливых мужских особей, которые пытались подшутить над ней или над ее веснушками: — Глаза разуй, чувак. У вас, вне всякого сомнения, проблемы не только с головой, но с глазами.

Георг от неожиданности выронил ложку и чуть не подавился омлетом, закашлявшись, — вот тебе и комплименты, она поди еще и от прогулок при луне откажется примерно в такой же форме, сославшись на усталость после работы. И как такого, спрашивается, соблазнять?

Георг попытался в свое оправдание что-то сказать, но слова почему-то на его раньше острый язычок никак не шли.

Обстановку разрядил стук в двери — водитель такси привез из города лекарства для Георга с подробными инструкциями от доктора. Ничего не говоря, Кери доплатила по предъявленному счету, продолжая оставаться добрым самаритянином, небрежно бросила пакет на стол перед молчаливым Георгом и сразу направилась в свою комнату.

— А какао или кофе? — озабоченно спросил у нее тот.

— Спасибо за завтрак, — отрезала Кери. — Я не спала почти сутки, занимаясь хозяйством и сторожа вас ночью. Кофе для спокойного сна как-то мне не нужен. А какао я не люблю с детства из-за молочной пенки. Если хотите мне угодить, то в следующий раз приготовьте жидкий ягодный кисель, холодный морс меня тоже вполне устроит.

И уже выходя из кухни, добавила жестко: — Таблетки буду пересчитывать, не вздумайте халявить, принимайте строго по рекомендациям. И вообще, я приобрела по случаю ферму. Но совершенно не собираюсь становиться сиделкой при его бывшем больном хозяине. Если за вами нужен уход, то я готова какое-то время оплачивать услуги профессионального медбрата, пока не войду в курс дела.

— Я тоже не собираюсь быть кухаркой, — попытался возмутиться Георг.

— И не надо, — невозмутимо ответила ему Кери. — Какое-то время я продержусь на полуфабрикатах. А потом найму повара, когда станет совсем невмоготу. Жила же как-то до этого.

Георг растерялся — его, взрослого мужчину, не знавшего ни от кого отказа, осадила какая-то, можно сказать, девчонка. К тому же совершенно не симпатичная. Не страшненькая, нет, но не красивая, бесцветная, на такую, пройдешь мимо, внимания не обратишь. Нет, пожалуй, обратишь. Веснушчатое лицо и живые, как ртуть, глаза на запоминались с первого взгляда.

Кери уже почти вышла в коридор, как вслед раздалось: — Извините.

Она хмыкнула вслух негромко, но чтобы Георг не слышал: — Так-то лучше…

Ей совершенно не нравилось, как действует на нее Георг, но ничего с собой поделать не могла. Кери его совершенно не боялась, но какое-то странное чувство, не давало быть ей естественной и простой рядом с этим мужчиной. Вот Шер, она улыбнулась своим мыслям, совсем другое дело. Непонятно почему, но она ему доверилась, когда приняла у него выигрыш, поверила, что сможет спастись, когда улепетывала с корабля. Странный он, но честный. И Штеф ее совершенно не волновал, ей очень понравился его мотоцикл, обязательно купит себе такой же, как свободные деньги появятся. Но Георг вызывал у него смешанные чувства. Может, от того, что она лишила его фермы, выиграв ее у его брата. Но там все было честно, без мошенничества. Никто не заставлял брата Георга выставлять в качестве обеспечения документы на ферму.

Мысли никак не давали Кери заснуть…

И вообще, что тот делал на корабле с документами? Чтобы их переписать на брата не надо никуда ехать, даже в этом небольшом месте имелся земельный комитет, Кери же там удалось зарегистрировать свои права. И денег при брате Георга оказалось не так уж и мало. Переделка документов столько стоить не могла.

Кери попыталась вспомнить его имя и… уснула.

После ухода Кери Георг рассеянно уставился на дно пустой кружки, куда собирался налить кофе, но так и не сделал. Что не так? Он в гневе с силой швырнул ее об пол, заставляя разлететься на мелкие осколки, и тихо завыл. С какого момента все в его жизни пошло наперекосяк? Все думают, что после аварии. Пусть думают. Так даже лучше. Никому не стоит знать, что ему никогда больше не стать пилотом своего железного коня с разноцветными наклейками, тот так и останется стоять в стойле. Сильнейшие приступы мигрени у него начались задолго до аварии. Да, в сущности, и в аварию он попал, потому что резко потемнело в глазах. Он успел только сбросить скорость и вывернуть руль в сторону, чтобы из-за него не пострадали другие. Видимо, судьба — на обочине росло единственное дерево, старая сосна, которая и успокоила его неуправляемый автомобиль. А он, уверенный в своем мастерстве вождения машины, скорее самоуверенный, ведь приступы, правда, не такие сильные уже случались, не будучи пристегнутый ремнем безопасности, вылетел через лобовое стекло и получил черепно-мозговую травму. Полгода в коме. Год реабилитации. Дедушка, обожавший Георга и ни во что не ставивший его брата, все же переписал завещание, оставив все Дрейку, а не ему. Отдельной статьей в том завещании, он сам видел, было то, что его брат должен содержать его и оплачивать лечение. Дед не верил, что он, Георг, сможет вернуться к нормальной жизни. Только поэтому назначил брата его опекуном. Да какой тот к черту опекун, самого надо опекать и каждый шаг контролировать, дурак, испугавшийся, что Георг заберет у него ферму силой. Сбежал, прихватив все документы и деньги, который Георг копил, чтобы выкупить у него ферму.