Светлый отпуск Мрака

3

Северные деревушки под нами постепенно сменялись городками побольше, где в окошках даже ночью теплился свет. Воздух становился гуще, теплее, и в нём уже не было привычной ледяной остроты.

А когда мы пролетали над первым настоящим лесом, я чуть не вскрикнула от восторга: лиственные деревья! Не чахлые сосны, пробивающиеся сквозь снег, а пышные великаны с кронами, что шептались друг с другом на ветру.

Шодо с трудом взмахнул крыльями, и я поняла: нужен привал.

— Спускайся, — мягко приказала я, заметив внизу круглое лесное озеро. Вода в нём казалась чёрной и неподвижной, лишь лунная дорожка дробилась на мелкие блики.

Мы приземлились на мягкий мох. Шодо сразу опустил голову к воде, а я, сняв сапоги, окунула ноги в прохладу. Меховая накидка упала рядом, я провела по ней рукой с сожалением понимая, что придётся оставить её здесь. А как странно, наверное, я буду смотреться летом в сапогах. О том, что мне ещё и будет невыносимо жарко в них, я пока даже не думала.

— Вот, — протянула пегасу кусочек сушёного яблока. Он брезгливо фыркнул, но взял, а потом принялся за сочную траву у берега.

Когда мы снова поднялись в воздух, путь освещала огромная, полная луна и мерцающие звёзды, лишь кое-где прикрытые дымкой облаков.

С каждым часом Шодо стал дышать тяжелее, взмах крыльями давался ему всё сложнее.

— Ещё немного, сильный мой, — прошептала я, впиваясь пальцами в его тёплую гриву. — Видишь, впереди водную гладь? Это пролив. А за ним — Эльмония.

Там ждало море, солнце и свобода.

Шодо, будто уловив мой нетерпеливый взгляд, резко рванул вперёд. Он спикировал так низко, что брызги солёной воды хлестали мне в сапоги, а его крылья рассекали воздух с новым упрямством. Казалось, даже луна подгоняла нас — её свет теперь лежал на воде не дрожащей дорожкой, а указателем нашего пути."

Мы приземлились на галечный берег, и я, забыв про усталость, спрыгнула с размаху, едва не поскользнувшись на мокрых камешках.

— Свобода! — закричала я, забрасывая сапоги в воздух, и принялась скакать по берегу, как в детстве. Галька хрустела под босыми ногами, а волны, будто смеясь, лизали мои пятки.

Шодо, подхватив мой восторг, затанцевал рядом — поднимал то переднюю, то заднюю ногу, будто повторял мои шаги. Его крылья расправлялись и складывались, бросая на камни смешные тени, похожие на гигантских бабочек.

Наше веселье оборвалось в одно мгновение. Огненный шар с шипением врезался в гальку между мной и Шодо, рассыпаясь искрами. Я вскрикнула, инстинктивно рванувшись к пегасу — и успела сбить с его крыла зацепившуюся за него адскую искру, оставившую на перьях чёрную подпалину.

— Стоять! Не двигаться! — разрезали тишину грубые голоса.

Из прибрежных кустов высыпали люди в кожаных мундирах с эмблемой скрещённых мечей на груди. Их предводитель, коренастый мужчина со шрамом через бровь, целился в нас вторым огненным шаром, уже зажатым в ладони.

Я вскочила на пегаса, ударив его бока босыми ногами. Он взмыл в небо, уворачиваясь от огневых шаров, которые теперь бомбили нас, словно огромные градины.

— В рощу! — закричала я, пригибаясь к шее Шодо.

Он резко свернул, нырнув к тёмному массиву деревьев. Ветви хлестали нас по лицу, но это было лучше, чем...

Грохот.

Огненный шар разорвался за спиной, осветив лес рыжим заревом.

Мы пробирались сквозь заросли, пока крики преследователей не растворились вдали. Наконец, обессиленный Шодо рухнул на колени у зелёного холма, где чернел вход в пещеру, а среди травы алели сочные, будто налитые кровью, ягоды.

Я сорвалась с его спины и прижалась лбом к его шее, чувствуя, как дрожат его мышцы.

— Милый... — голос сорвался на шёпот. — Тебе нужно вернуться.

Шодо фыркнул, брыкаясь, но я крепко схватила его морду руками:

— Вместе нас заметят сразу. А так... — я махнула на пещеру и ягоды, — здесь ты отдохнёшь и найдёшь дорогу домой.

Он замотал головой, грива хлестнула меня по щеке, но я уже отступала, чувствуя, как лёд сковывал грудь. Этот холод был нужен — иначе я разрыдаюсь.

Шодо провожал меня тихим протестующим ржанием. Завернув за холм, я вытащила из сумки запасное платье и быстро переоделась. Расплела тонкие северные косы и причесала волосы, в надежде, что теперь узнать во мне нарушительницу границы будет сложнее. Бархатное платье упало на траву, и я пинком швырнула его под куст. Пусть поищут!

Расправила рюши из розового шёлка и зашагала по тропинке, раскрашенной первыми утренними лучами.

Роща закончилась внезапно, вытолкнув меня и на выложенную булыжником дорогу. Гладкие камни приятно холодили босые подошвы.

Грохот колёс заставил меня вздрогнуть. Из-за поворота вылетел чёрный дилижанс, запряжённый тройкой вороных — их копыта высекали искры из камней. Я отпрыгнула к обочине, но...

Экипаж резко остановился рядом, и скрипучая дверь отворилась:

— Госпожа, — пробасил мужчина в кожаной форме, — вы не видели женщины на пегасе? Со светлыми косами? В тёмном бархатном платье?

Его глаза скользнули по моему наряду и босым ногам.

Я спрятала руки за спину, чувствуя, как по пальцам поднимается иней, и замотала головой, слегка улыбнувшись:

— Никаких “женщин” я здесь не видела. Только старичка с корзиной ягод.

Дозорный внезапно смягчился:

— До станции подбросить? Вы ведь к священной пещере ходили? Жениха у богини вымаливать?

Он подмигнул, ещё больше скалясь.

— Я буду вам весьма благодарна! — воскликнула я, силой воли убирая лёд с ладони и принимая его руку.

В дилижансе дозорных оказалось лишь двое. "Остальные, видимо, ищут нас с Шодо в другом направлении".

— Ох уж эти женские штучки! — загрохотал он, шлёпая напарника по плечу, — Ну-ка, Генрих, признавайся — ты бы босой в лес попёрся, чтобы о жене просить?

Генрих покосился на меня:

— А может, у госпожи уже сбывается? Об этом ты не подумал, Люк? — тихо бросил он, и Люк резко замолчал, уставившись на меня новым взглядом.