Светлый повелитель зла

Будни в цитадели

— Свет побери, что это!
— Аааа, не ругаяса, Господина!
— Я не ругаюсь, я пытаюсь понять, что и зачем ЭТО?! Черти вас дери!
— Скульптыура, чтобы красиво быть.

      Альмос воззрился на «скульптыуру», что представляла собой кучу мёртвых рыцарей, с хаотично торчащими в разные стороны мечами и копьями. Время не пощадило их, и произведение искусства нещадно воняло. И дёрнуло же его что-то навестить подземную часть цитадели, отведённую различным землекопам. Вот уже минут пять он пытался достучаться до пустых голов гоблинов и заставить их привести всё в порядок. После первой просьбы гоблины сложили тела в новую композицию, «больше красивую». Альмос прикрыл лицо рукой, и попытался ещё раз объяснить, что тела нужно убрать, а не переложить. Гоблины призадумались, почесали плешивые головы и пришли к гениальной идее. Подойдя к куче, они принялись вгрызаться в мёртвую плоть, старательно пережёвывая её.
— Да что ж вы делаете, ироды! Их похоронить надо!
— Здесь?
— На улице! Ну-ка поднимайте их и за мной.

      Похоронная процессия двинулась прочь от шахт по коридорам под радостные песнопения и улюлюканья гоблинов. Альмос, ещё не до конца запомнивший строение этого крыла, пару раз свернул не туда, и мероприятие растянулось на полчаса. Разнося за собой непередаваемый аромат, компания петляла по цитадели. Гоблины тактично не противились блужданию, думая что так и надо. На очередном повороте им встретился Сур.
— Господин, вам чем-нибудь помочь?
— Просто выведи меня отсюда…

      Спустя какое-то время паладин наслаждался свежим воздухом. Гоблины преисполненные торжественностью момента рыли могилы.
— Зачем это, Господин? — спросил аралез.
— Последние почести умершим, у нас так принято.
— Но ведь они пришли сюда убивать.
— А вы убили их, всё честно. Да и не забывай, я ведь был тогда с ними.
— Нет, не честно, они были вооружены и защищены доспехами, а моя семья нет! — внезапно воскликнул Сур.
— Прости, не знал. Ты похоронил их?
— Нет, они бы не хотели лежать в земле. Я отнёс их на один из пиков гор Талонс де Милвус. Там они будут ближе к небу. Жаль что я слишком слаб, чтобы подарить им последний полёт, но я уверен, что они это поймут и простят.

      Какое-то время они стояли молча. Альмос всё пытался уложить в голове, как до такого дошло. Догматы церкви гласили, что все твари, отличные от рода людского есть погань зловредная. Говорилось, что они не могут ни любить, ни сострадать, что нет у них чувств человеческих. Но Сур горевал о гибели родных совсем по человечески. Прошла уже неделя с тех пор, как паладин стал Повелителем. За это время он успел пообщаться со многими обитателями цитадели. Мировоззрение с убеждениями трещали по швам. То, что церковь что-то недоговаривает, он знал давно, но масштабы лжи стали видны только сейчас.
— Мы закончили, Господина.
— Хорошо, — паладин подошёл к свежим могилкам. — Можете идти, с остальным я справлюсь сам.

      Альмос вдохнул глубже. Молитва об упокоении забирала много сил, но больше произнести её было некому. Мысленно потянувшись к могилам, он начал проговаривать слова Писания. Сначала казалось, будто ничего не происходит, но в какой-то момент от земляных холмиков начало исходить сияние. Словно светлячки из могил вырвались сгустки света и единым потоком устремились в высь.
— Куда они? — подал голос Сур, не ушедший вместе с гоблинами.
— На суд.

      Они ещё какое-то время стояли и смотрели на улетающие огоньки. Летний ветерок приятно трепал волосы, но уже чувствовались нотки осени.
— Господин…
— М?
— Если Бладстоун опять возьмут в осаду, на чьей стороне вы будете?
— Не знаю, Сур, в последние дни я узнал слишком много, противоречащего тому, чему меня учили. У меня теперь стойкое ощущение, будто меня растили во лжи. Мне нужно время, чтобы со всем этим разобраться. Ну, а пока, отведи меня к защитным стенам, пора бы уже их подлатать после штурма.