Светлый повелитель зла

Вестник

    Главный собор гудел от шума толпы людей. Прошёл месяц после появления первого ангела. Теперь же епископ Миндус был измотан постоянными церковными таинствами, после которых появлялись всё новые и новые существа. С каждым разом ангелы всё меньше походили на человека. Магия изменяла тела, переламывая кости, плоть срасталась, приобретая всё более изощрённый вид. Со всей округи в подвалы собора свозились заключённые, которые вскоре отдавались в руки палачей из камер очищения. Молодые и сильные мужчины и девушки превращались в немощных калек, а потом и вовсе лишались всякой человечности. Миндус знал, что как только поток заключённых иссякнет, в ход пойдут обычные солдаты и все неугодные церкви. Епископ всеми силами скрывал своё отвращение к делам верховных служителей, боясь навести на себя внимание архиепископа. Но каждый раз после таинства рождения ангела, Миндус бежал в свою комнату и неистово молился Свету, прося прекратить это.

      Миндус вспоминал времена, когда церковь казалась оплотом спокойствия и благочестия. Вспоминал, как парили белые птицы над куполами собора, щебетом вторя перезвону колоколов. Казалось, будто солнце всегда светило тут, проникая сквозь цветные витражи окон и окрашивая внутреннее убранство собора всеми цветами радуги. Епископ уснул, погружаясь в воспоминания, утомлённый ночными таинствами и переживаниями. На усталом молодом лице отражались переживания и радости беспокойного сна. Снилось ему прошлое, что казалось таким далёким.

      Мальчишка Гильем бежал сквозь поле, спеша домой. Полевые цветы щекотали босые ступни, пригибаясь под шагами. Мальчик не обращал на это внимания, перепрыгивая через редкие каменные валуны. Матушка посылала его в город за лекарством, и сын торопился вернуться домой. Он очень боялся опоздать. Вот уже виден дом. Гильем забегает внутрь. Дрожащими руками разводит лекарство, подносит к потрескавшимся губам. Поздно, матушка уже не сможет сделать глоток. Кружка падает на пол из вмиг ослабевших рук и разбивается.

      Летний ливень размывал землю на свежей могилке. Букет полевых цветов покосился в старенькой вазочке. Капли дождя стекали по лепесткам ромашек, оседали на клевере, заливались в граммофончики горечавки. Дождь хлестал по спине Гильема. Мальчик плакал, сожалея, что тогда так и не успел придти вовремя. Ребёнок не мог понять, что одна доза лекарства не решила бы проблему, а потому винил себя. На него опустилась мантия, закрывая от дождя. На плечо легла рука старика. Монах смотрел с сожалением и пониманием. Молча поддерживая ребёнка, которому предстояло очень скоро повзрослеть.

      Учёба в церковной школе давалась легко. Монах, приютивший мальчика, обучал того письму и чтению, подслеповато щурясь и водя пальцем по рукописным строчкам. Гильем пел в церковном хоре, держа в руках маленький потрёпанный молитвенник. Боль утраты сменилась светлой грустью. Мальчик до поздней осени носил на могилку цветы, а зимой счищал снег. Жизнь немного наладилась. Так прошёл ещё один год, пока однажды весной не приключилась новая беда. С первоцветами из-под снега оттаяли и хвори, а старческий организм слаб. Монах был мальчику как отец, а потому Гильем похоронил его рядом с могилой матери. В старенькой вазочке на ветру качались крокусы, провожая юношу в путь. Гильем на попутной повозке отправился к главному собору, дабы закончить посвящение в монахи.

      Столица встретила юношу ослепительным блеском. Белый мрамор сиял на солнце, вода журчала во множествах фонтанов, расположенных в скверах и парках. Перезвон колоколов оповещал о начале службы, созывая людей. Гильем устремился за потоком людей к самому главному зданию. Собор казался чем-то столь величественным, будто не построенный, а сотворённый из самого Света. Он возвышался над всем, взирая на мир людских страстей, вбирая в себя и очищая все грехи человеческие. Юношу, что учился у монаха приняли в послушники. Гильем усердно учился, помогал со всем, о чём просили. Спустя годы он был посвящён в сан монаха, взяв новое имя Миндус. Отрёкшись от прошлой жизни он полностью посвятил себя служению церкви, с годами всё больше и больше забывая про две одинокие могилки, на которых больше не появлялись свежие цветы.

      Епископ очнулся ото сна. За окном только-только загорался рассвет. Лучи солнца отражались от куполов, высвечивая их из полутьмы уходящей ночи. Миндус вышел в коридор, желая покинуть этот город и вернуться в свою деревню, туда, где он должен быть. Туда, где нет страшных тварей. Ноги тихо ступали по мраморному полу, чуть слышно звучали шаги. Дверь была совсем близко. У самого выхода на плечо легла рука. Пришлось послушаться и идти за монахом обратно в глубь собора. Проводник довёл Миндуса до верхних этажей центральной части собора. Епископ вошёл в покои Калара.

      Архиепископ смотрел на вошедшего, улыбаясь. Совсем недавно он придумал как сделать так, чтобы во время штурма ворота цитадели сами открылись. Калар подошёл к епископу, положил ладони тому на виски. Губы зашевелились произнося то ли молитву, то ли заклинание, туманя разум Миндуса, заполняя его своей волей.

      Рассвет полностью окрасил небо. Лучи солнца освещали дорогу одинокому всаднику. Белый плащ того развевался словно крылья птицы. Калар смотрел на него с балкона собора, радуясь, что первый вестник победы выпущен. С приходом весны войска двинутся в тёмные земли, громя ослабевшего после зимы противника, и ворота не будут для них препятствием.
 

***

      Отряд магических существ под предводительством троицы, состоящей из Аркуснокта, Сура и Саналера, пробирался через лес. Вот уже второй день они пересекали лесисто-холмистую местность в поисках логова ящериц. Альмос остался в цитадели и усердно изучал технику боя с молотом. Сначала он хотел отправиться вместе с остальными, но Сур доходчиво объяснил паладину, что такое Повелитель и почему он сидит на троне, а не путешествует по потенциально опасным местам, собирая шишки на свою и так рогатую голову.

      Позолоченные верхушки деревьев шелестели, провожая путников. Осень пришла в эти края изобилием красок и даров леса. В кладовые стали стекаться корзины сушёных ягод и грибов. На чердаках сушились шкурки животных, из которых впоследствии будут шиться тёплые одежды. Сухая погода позволяла как следует подготовиться к зиме. Аркустнокт то и дело наклонялся чтобы сорвать ягодку брусники или голубики. Если верить словам дриад, то до места, где живут ящеры оставалось всего полдня пешего перехода. Линден рассказывала, что где-то в глубине нор рептилий есть артефакт, который позволит повести всех ящериц за собой, не мучаясь их поштучным отловом. А отряд сильванов поможет проследить, чтобы ящеры шли ровной вереницей, не разбегаясь.

      Когда время перевалило за полдень, деревья расступились, являя взору долину гейзеров. В воздух то и дело взмывали фонтаны горячей воды и пара. В озерцах нежились рептилии, наслаждаясь тёплой водой. В нос ударил запах сероводорода и специфичный душок змеиной чешуи. Чуть поодаль в земле появлялись расщелины, размытые водой. В них брали начало норы ящеров, уходя вглубь земли. После непродолжительного привала все занялись своим делом. Отряд сильванов отловил несколько наиболее покорных ящериц, запрягая их для езды. Компания из аралеза, рыцаря и дракона стала готовиться к спуску в норы.

      Закрепив концы верёвок на краю расщелины, путники начали спуск в глубь земли. Ноги упирались в размытый водой и временем камень, опираясь на неровности. Порой рядом проползали ящеры, шипя на незваных гостей, но пока не атакуя. Скоро компания уже стояла перед вырытыми рептилиями норами. От мерзкого запаха, исходящего от чёрных проходов, слезились глаза. Рыцарь зажёг факел, а его спутники могли обходиться и без света. Они решили разъединиться, чтобы быстрее найти артефакт, так привлекающий ящериц. Сур всё пытался узнать, не тянет ли дракона в какую-нибудь сторону. Так сказать за компанию как родственную тушу. Аркустнокт показал крылатому комбинацию из пальцев, скрываясь в крайнем проходе. Аралез хотел было тоже послать в след дракону какой-нибудь жест, но сложить что-нибудь оскорбительное птичьими лапками так и не удалось. Махнув на это крылом, Сур ушёл по другому туннелю. Саналер, посмеиваясь над товарищами, выбрал другой проход и двинулся вперёд, освещая путь факелом.

      Стены нор покрывали ошмётки облезшей шкурки. С разных сторон то и дело доносилось шипение и топот лапок. Порой ящеры проходили совсем рядом с туннелем, по которому шёл воин. Было слышно их свистящее дыхание и шелест трущихся о стену чешуек. Рыцарь старался ступать осторожно, чтобы не привлекать внимание хозяев этого подземного жилища. Проход ветвился в разные стороны и Саналеру приходилось всякий раз вычерчивать ножом стрелку, указывающую на выбранное направление.

      Путь, что достался воину, привёл того к подземному источнику. Рыцарь подошёл к месту, где заканчивалась нора и вытянул руку с факелом. Огонь выхватил из темноты край озера, от которого шёл пар. По одной из стен пещеры лился поток воды, что начинался где-то на поверхности. К треску пламени добавилось журчание воды и звон капель, что падали с потолка пещеры. Саналер аккуратно спустился по земляной насыпи, которая следовала после норы, к воде. Стали видны кладки яиц. Вода источника грела ещё невылупившихся малышей, создавая большой природный инкубатор. Иногда слышался треск и на свет появлялся ещё совсем маленький ящер, сразу скрывающийся в темноте.

      Осмотрев пещеру, воин так и не нашёл искомого предмета. Нужно было идти дальше. Собравшись было уже уходить в сторону другой норы, воин заметил что-то в воде. Найдя рядом палку, которую занесло сюда течением, Саналер подцепил то, что заинтересовало его. Из воды поднялся скелет. Ошмётки одежды сливались с остатками мяса. Прогнившие связки в суставах немного подержали кости, но потом скелет развалился, осыпаясь обратно в воду. Голова страшной находки подкатилась к ногам рыцаря. Саналер взвыл от неожиданности и страха. Ему вторило шипение ящеров, потревоженных таким образом, а в отдалении послышалось искажённое эхом пещеры — «Ыыыыыы!». Одна из рептилий выползла из темноты и набирая скорость бросилась на нарушителя спокойствия. Рыцарь сломя голову кинулся к норе, очень надеясь что ящер, прогнав его, вернётся к кладке.

      Аркуснокт шёл вперёд, насвистывая под нос какую-то мелодию. Глаза быстро привыкли к темноте, и скоро он видел не хуже подземных жителей. Чем дальше он пробирался, тем влажнее становились стены и воздух. Норная часть жилища ящеров оборвалась просторной пещерой. На другом её конце виднелось продолжение лаза. Не приметив ничего интересного на этом участке пути, вожак драконов двинулся прямо к виднеющемуся в далеке проходу. Кожаные сапоги аккуратно ступали, обходя лужи и трещины, что покрывали пол пещеры. Ящеры, сидевшие тут, недовольно провожали взглядами чужака.

      Когда дракон был уже на середине пещеры, рептилии, почуяв еле заметную дрожь земли, поспешили к выходу. Аркустнокт подивился такому их поведению. Змеи пробегали мимо, торопясь убраться подальше, и скоро дракон остался один в пещере. Дрожь под ногами усилилась насколько, что Аркуснокт наконец почувствовал её. Осознание того, что это значит, дошло до него слишком поздно. Облачка горячего пара со свистом начали вырываться из щелей. Дракон кинулся к выходу так быстро, как только мог. Горячим потоком ошпарило бок. Из щелей уже безостановочно вырывались столпы пара, грозя сварить невнимательного путника вкрутую. Аркустнокт наконец добрался до норы и с прощальным потоком пара ввалился в проём лаза. Красный как рак, он ещё какое-то время лежал, приходя в себя. Лицо опухло, став похожим на колобка из детской сказки.

      Отдышавшись, он пополз дальше по норе. Лаз начал ветвиться в разные стороны. Некоторые ответвления продолжались другими норами, другие же оканчивались своеобразными комнатками, из которых дракону приходилось выскакивать под злобное шипение. Аркустнокт наугад выбирал направление, чиркая по развилкам камнем. Из одного прохода послышался шелест. Надеясь, что это кто-то из напарников, желательно с целебной мазью, дракон двинулся туда. Но вместо них в проходе обнаружилась сброшенная во время линьки шкура ящера. Аркустнокт не заметил расщелину под старой чешуёй, и наполнивший её пар стал для дракона неприятной неожиданностью. Из глубины пещеры раздался чей-то вопль, которому вторило драконово — «Ыыыыы!».

      Не разобравшись, что происходит, Аркуснокт выскочил из отнорка и спотыкаясь побежал по другому лазу. Повороты замелькали перед глазами, не запечатляясь в памяти. Очередная нора вильнула в сторону, и дракон чуть не налетел на Саналера. Рыцарь, выхватив из темноты чью-то красную морду, попытался было её пришпарить ещё и факелом, подкрепляя это действо очередным криком и мольбами Свету. Аркустнокт вовремя увернулся, вопя что его собственно бить не надо. Спустя пару замахов рыцарь внял гласу дракона и наконец признал в красном колобке лицо напарника.

      Единогласно было решено дальше идти вместе, во избежание новых конфузов. Аркустнокт с надеждой спросил, нет ли случайно у рыцаря какой-нибудь мази от ожёгов, на что тот лишь развёл руками и предложил приложить подорожник. Тихо переругиваясь они добрели до главного зала, где и находился искомый артефакт. В ладонях каменной статуи, изображающей прекрасную крылатую деву, лежало яйцо. Оно переливалось нежным голубым цветом, освещая всё вокруг. Перед статуей сидел Сур, задумчиво почёсывая за ухом. Аралезу повезло с выбором норы. Его путь был до безобразия прямым и безопасным. Придя первым к артефакту, он всё же столкнулся с проблемой. Ведь как только яйцо кто-то возьмёт из рук статуи, то все ящеры мгновенно устремятся к обладателю артефакта. В тесном пространстве нор это могло быть опасно, а потому Сур терпеливо дожидался других членов команды. Увидев лицо дракона, крылатый сначала было испугался, но потом опознав напарника попытался было ему посочувствовать, но смех вырывался наружу раньше слов.

      Совместными мыслительными усилиями было решено действовать по плану «хватай — беги». Выбрав путь Сура, как самый безопасный, все заняли свои места. Саналер на счёт три сорвал яйцо с постамента, определяя тем самым начало гонки. Компания понеслась к выходу из пещеры. Со всех сторон послышался топот лапок и шипение, полное предвкушения погони. Минуты тянулись вечностью, казалось, что эта гонка не закончится. Саналер выронил факел и теперь бежал, держась за хвост аралеза и собирая шишки головой. Сур был не слишком рад такому обращению с его конечностью, но высказываться времени не было. Вот уже замаячили концы верёвок, ведущих на поверхность. Стоило путникам начать по ним взбираться, как из нор выбежали рептилии. Одна вцепилась в ногу дракону и осела на пол, злобно пережёвывая отобранный сапог. Аркуснокта это только подхлестнуло, и он в удвоенном темпе задвигал конечностями, взбираясь наверх. Достигнув поверхности вожак драконов сменил облик и подхватив спутников двинулся к лагерю.

      Возмущению компании не было предела, когда они заметили свой отряд. Сильваны на пару с осёдланными и привязанными ящерами нежились в горячих источниках. Заметив злобного дракона и бегущих за ним ящериц, они подорвались и, собирая тюки с одеждой, поспешили оседлать ящериц. Так начался путь домой. Дракон с рыцарем в лапах и аралезом на загривке возглавлял толпу ящеров. Полуголые сильваны, сидя на ящерах, старательно делали вид, будто сгоняют рептилий в одну кучу. Мимо мелькали деревья и холмы, отмеряя путь до цитадели.

      Ранним утром Альмос был разбужен громким топотом и шипением. Подойдя к окну, он увидел занимательную картину. Дракон, сидя на шпиле башни, держал Саналера, пока тот водружал светящееся яйцо на голове каменной горгульи. Сур летал рядом с ними предлагая помочь, то есть покомандовать. Под ними, на площади копошились ящеры, превратив всё свободное пространство в шипящее серо-зелёное море. Паладин протёр глаза, думая, что это всё ему мерещится, но картина не поменялась. Аралез подлетел к окну, приветливо помахал лапой. Когда артефакт был закреплён, Альмос впустил троицу в покои через большое окно. Вид прибывших впечатлял. Красный и опухший дракон, рогатый от набитых шишек рыцарь и аралез с общипанным хвостом. Сила молота позволила без проблем излечить страдающих, возвращая им приемлемый вид. Дракон с наслаждением ощупал переставшую болеть кожу. Змеи под окнами, чувствуя, что артефакт уже никто не держит, успокоились и лениво ползали по площади, устав от долгой погони. Обитатели цитадели принялись их отлавливать и сгонять в вольеры. Проблема с ездовой живностью была частично решена. Количества ящеров не хватит, чтобы полностью заменить конницу, но наступательный отряд или патруль из них составить можно.

      Несколько дней прошли в заботах, но скоро всё пришло в прежнее русло. Саналер вернулся к подготовке войск. Орки дабы отпраздновать возвращение рыцаря устроили дружескую попойку, и никто кроме Повелителя не смог бы их остановить. Альмос не стал им препятствовать, зная, что сейчас такую гулянку можно позволить, ведь воинам всё же нужен и такой отдых. Сам паладин продолжил тренировки с молотом. Ему всё проще удавалось обращаться с новым оружием, казалось оно само направляло его руку. Очередным утром он разминался в тренировочном зале под руководством старого гнома, что всю жизнь сражался молотом. Старик объяснял Повелителю все тонкости сражения таким оружием. Привычное течение тренировки прервал стук в дверь. Вошедший сильван объявил, что его патруль поймал нарушителя границы, что направлялся к цитадели.

      Альмос стоял перед новоприбывшим. Молодой крестьянин, что сам пришёл к нему, рассказывал о страшных деяниях церкви, о пропадающих людях. Мужчина назвался Гильемом, но казалось будто это имя ему непривычно. Вся эта ситуация не нравилась паладину. Крестьяне не побегут прятаться от церкви в тёмных землях. Им с детства рассказывают байки об ужасах этих мест. Они скорее уйдут в леса. А тут крестьянин, да ещё один, без семьи и скотины, без пожитков. Пахнет нехилой такой подставой и ладаном. А ещё Альмосу не понравился взгляд прибывшего, затуманенный и какой-то отстранённый. Подошедший Саналер шепнул, что именно такой же взгляд был и у солдат, что оставили паладина в тронном зале. Повелитель всё не мог решить, что делать с нежданным гостем. Рукоять молота, прихваченного с собой, задрожала. Альмос поднял оружие над головой пришедшего, читая молитву очищения. Ослепительное сияние окутало артефакт, устремляясь на мужчину. Гьльем вздрогнул, теряя сознание. Но перед тем, как он закрыл глаза, паладин успел заметить, что дымка с глаз мужчины исчезла.

      Повелитель приказал запереть прибывшего в покоях нижних уровней, где нет окон, через которые можно сбежать, и поставить охрану. Предстояло узнать, что на этот раз подкинула им церковь. В том что в этом замешаны святые отцы сомневаться не приходилось. При осмотре седельных сумок лошади, на которой прибыл гость, обнаружился стандартный набор, что даётся монахам в путь. Фляга, немного еды, огниво, спальник, сменная одежда и маленький молитвенник. Надо будет получше пообщаться с этим подосланным монахом, а пока стоит заняться делами, ведь неизвестно, что и когда подкинет им судьба.