Светлый властелин скучать изволит

Г-ва 4.

- Сколько можно тебя ждать?! – вопросил викрас, гостеприимно распахивая двери в ответ на условный стук. Его Величество стояло на пороге выделенного дружественной нечисти подвала с рыжим котом в руках и мрачно взирало сверху вниз на воодушевлённого приятеля. Конечно, лучше быть живым, чем мёртвым, но с другой стороны – разве это жизнь, вдали от истинной тёмной магии, вопреки собственной природе?! – меланхолично рассуждал порой Люцэн.

В подвале замка Светлого Владыки особо не помагичишь, друзья друзьями, а в обход Винариуса Люц действовать бы не стал. Сейчас викрас воодушевлённо дёргал острыми ушами, а его глаза в темноте мерцали алым на тёмной коже. Вину даже захотелось провести рукой по его чёрным блестящим волосам: не нащупаются ли рожки, как у неведомого папочки из Подлунной обители?!

- Кровь всего полчаса как слуга принёс! – Люцэн капризно скривил рот. – Я просил два часа назад, ты понимаешь, чем два часа отличаются от получаса?! Это важно! Ничего-то вы, светлые, не понимаете… В итоге я поторопился с гептаграммой, и кто знает, не напутал ли чего… Эй, не спускай с рук эту мохнатую пакость! Он может стереть тончайшие линии…

- Во-первых, не «тончайшие линии», а самую обычную чернокнижную мазню, – брезгливо отозвался Вин, из принципа ставя кота на пол. – Про гептаграмму мы не договаривались, я рассчитывал на дивное видение, а не на реальную страхолюдину из низшего мира, которая разнесёт тут всё к подлунной бабушке! Во-вторых, Котиусу одному грустно и скучно, он только что сам прибежал кот мне и забрался на руки, аж трясся весь, наверное, ему приснился дурной сон! Да, моя сладкая булочка?! А в-третьих…

- Какой низший мир! – возмутился Люц. – Дивное видение и будет. Правда, скорее всего из темницы Подлунной обители, там, где самая слабая защита…

- Уголовницу?! – кажется, Винариусу отказала его прославленная сдержанность. – Ты хочешь подсунуть мне осуждённую за преступления разъярённую полноценную демоницу?! А не ох… ромел ли ты своими тёмными извилинами?!

- Да какая тебе разница! – небрежно отмахнулся Люц. – Она будет молодой, горячей – и полностью послушной тому, чьей кровью начертана гептаграмма. Это гарантированно. Ах, да, и, конечно же, благодарной за временное освобождение. Считай, у девочки будет отпуск. Думаю, трёх дней тебе хватит, чтобы оценить все прелести…

- Кстати, о крови – я отправил её, как и было оговорено, со слугой два часа назад.

- Значит, у тебя паршивые слуги – я давно тебе говорил! Не знаю, кто паршивее – твои слуги или этот твой настырный кот! Посмотри, с каким предвкушением он смотрит на мою гептаграмму! Нет, ты посмотри! О, Всенизший! Он уже её нюхает! Убери его, Вин!

Котиус уставился на Вина поблёскивающими в свете свечей зелёными глазищами и истошно заорал.

- Оскорбление личных слуг Его Величества Светлого Владыки Винариуса Паросского карается изъятием денежных средств… – раздался заунывный голос за спиной Винариуса, и Люцэн закатил глаза.

- А этот гном паршивый что тут делает?! Будет разъяснять твоей подружке её права и обязанности, так сказать, в процессе? Не ожидал, что тебе нравится делать это при свидетелях! Кстати, укус Его Величества за чресла каким сроком заключения карается, Сафиур?!

- От двух до пятнадцати лет в зависимости от площади, глубины и последствий, – доложил личный секретарь Владыки, и Люцэн заткнул уши.

- Мне вставать в центр? – без особого энтузиазма уточнил Вин, осторожно относя кота в противоположный угол небольшой освещённой свечами залы с низким потолком. Не полноценный зал для тёмных ритуалов, конечно же… Зато кровавая гептаграмма на полу была воистину потрясающая: Люцэн, называя себя специалистом, ничуть не преувеличивал, так что «мазнёй» он назвал эту роскошь из чистой вредности.

- Ни в коем случае. Центр – для нашей гости. Тебе вообще делать ничего не надо, стой и наслаждайся. Ты когда-нибудь делил постель с демоницей?

- Сам знаешь, что нет. Я их и не видел-то никогда. Только на картинах древних мастеров.

- Тогда готовься к самому потрясающему эротическому приключению в своей жизни! Твои мастера, что они понимают! Если бы не эти сволочи, твои сторожевые болонки, надевшие на меня антимагические кандалы при пересечении границы с Паросом, себе бы вызывал каждую ночь. Горячие штучки!

Увы, но снять эти браслеты не мог даже Винариус – ставили их независимые маги от Тройственного союза. С ними магия Люца действовала с изрядными ограничениями.

Пламя свечей задрожало, заколыхалось, несмотря на то, что в обиталище викраса вовсе не было окон. Винариус почувствовал странный озноб, словно стайка проказливых мурашек пробежала по коже – и поёжился, в который раз за этот день задавая себе вопрос, а не оплошал ли он, ввязываясь в сомнительную тёмную авантюру? Впрочем, отступать было уже поздно.

В центре гептаграммы возник прозрачный, всё более уплотняющийся силуэт. Вин до рези в глазах вглядывался в тонкое обнажённое существо с гривой чёрных волос, от всей души надеясь, что Люц знает, что делает…

Девушка откинула волосы с перекошенного гневом лица и яростно зашипела, обнажая острые белые клыки. На щеках проступила и пропала кровавая вязь древних рун. Нервно дёрнулся из стороны в сторону узкий хвост с кисточкой на конце, распахнулись багрово-чёрные кожистые крылья.

- Твою же мать! – раздался за спиной непривычно высокий голос Сафиура.

- Вот не поверишь, тоже именно о ней сейчас вспомнил, – вполголоса пробормотал Вин.