Свидание по контракту

Глава 4: Ужин с инвесторами

Ровно в семь вечера следующего дня черный Mercedes плавно остановился у роскошного ресторана в самом центре города. Мои ладони вспотели, а сердце бешено колотилось. В этот раз на мне было то самое платье цвета пыльной розы от какого-то невероятно дорогого дизайнера. Оно было безупречно, но я чувствовала себя в нем переодетой официанткой.

Дверь открыл швейцар, и я шагнула внутрь. Ресторан был таким, каким я его себе и представляла: приглушенный свет, столики, утопающие в белоснежных скатертях, и тихий гул сдержанных разговоров. И конечно, он. Марк уже был там. Он стоял у стойки бара, беседуя с двумя солидными мужчинами. Увидев меня, он извинился и направился ко мне. Его взгляд скользнул по мне — быстрая, но исчерпывающая оценка.

— Вы вовремя, — произнес он, и в его голосе не прозвучало ни одобрения, ни неодобрения. Просто констатация факта. Он предложил руку. — Готовы?

— А у меня есть выбор? — парировала я, с трудом выдавливая из себя улыбку.

— Всегда есть, — его губы тронула та самая насмешливая улыбка. — Просто все варианты, кроме одного, ведут к расторжению контракта.

Он положил свою руку мне на спину, чуть выше талии. Легкое, почти невесомое прикосновение, от которого по спине побежали мурашки. Он вел меня к столику, и его ладонь казалась раскаленным железом.

— Знакомьтесь, — его голос снова стал гладким и деловым. — Господа, это моя невеста, Александра. Александра, это наши партнеры, господин Соколов и господин Петров.

Мы сели. Ужин начался. Соколов и Петров оказались именно такими, какими я их себе представляла — солидными, пронзительно умными и бесконечно скучными. Они говорили о слияниях, поглощениях, процентных ставках и новых рынках. Я молча ковыряла вилкой свой салат из авокадо с креветками, чувствуя себя абсолютно чужой на этом празднике жизни.

— А вы, Александра, чем увлекаетесь? — вдруг обратился ко мне господин Соколов, и в его глазах читалось снисходительное любопытство. — Модельный бизнес? Искусство?

Я почувствовала, как Марк слегка напрягся рядом. По контракту, моя легенда была расплывчатой — «творческая профессия».

— Я копирайтер, — ответила я просто, глядя ему прямо в глаза. — Пишу тексты. А в свободное время мечтаю писать сценарии.

— О, — Соколов усмехнулся, обмениваясь взглядом с Петровым. — Какая романтичная профессия. Наверное, сложно совмещать с интересами Марка. Он у нас человек сугубо практичный.

Это был вызов. Вежливый, но недвусмысленный. Я видела, как сжались челюсти Марка. Он собирался что-то сказать, чтобы смягчить ситуацию, перевести тему. Но я опередила его.

— Вы знаете, — сказала я, — а я считаю, что это идеальное сочетание. Он создает технологии, которые меняют мир. А я могу помочь рассказать об этом миру так, чтобы его поняли. В конце концов, даже самому гениальному продукту нужна хорошая история, не так ли? Иначе его просто не заметят в шуме рынка.

Я улыбнулась мило и непринужденно, как будто только что сказала что-то само собой разумеющееся. Повисла короткая пауза. Соколов перестал улыбаться. Петров с интересом на меня посмотрел.

— Глубокомысленное замечание, — наконец произнес Соколов, и в его голосе уже не было снисхождения. Появилось уважение.

Марк медленно положил свою руку на мою, лежавшую на столе. Его прикосновение было твердым, теплым. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен на партнеров, но его большой палец провел легкую, почти неощутимую линию по моей коже.

— Александра скромничает, — сказал он, и его голос прозвучал как никогда тепло и почти гордо. — Она не только пишет истории. Она отлично разбирается в психологии восприятия. Ее советам я обязан успехом последней рекламной кампании.

Это была ложь. Блестящая, красивая, и произнесенная с таким убеждением, что в нее невозможно было не поверить. Соколов и Петров закивали, разговор перетек в другое русло, став более оживленным и равноправным.

Марк не убирал руку. Его палец все так же медленно гладил мою кожу, и это крошечное движение отзывалось во мне громом. Это была игра. Всего лишь игра. Но в тот момент это прикосновение казалось самым настоящим в мире.

Когда ужин подошел к концу и мы вышли на прохладный ночной воздух, он отпустил мою руку. Машина ждала.

— Саша, — сказал он, открывая передо мной дверь. Он назвал меня Сашей. Впервые. Не «Александра» и не «дорогая». — Вы сегодня были великолепны.

Он сказал это тихо, без насмешки. Почти искренне. И прежде чем я успела что-то ответить, он мягко подтолкнул меня в салон и закрыл дверь.