Свидание по всем правилам

Глава 1. Костя

Промпт я вылизывал минут сорок, и не от нечего делать, а потому что давно усвоил простую вещь: что вобьешь, то и получишь. Это как с поисковиком. Забьешь «болит голова», и вылезет опухоль мозга и три форума, где народ помирает прямо в комментариях; забьешь «головная боль напряжения купирование немедикаментозно», и получишь дело. Значит, и тут надо было забить дело.

Я сидел за столом в общаге, окно было нараспашку, за ним шумел типичный июньский день, а я в восьмой раз переписывал первую строчку.

«Ты — эксперт по свиданиям с опытом двадцать лет».

Двадцать я подобрал не случайно. Десять несерьезно, потому что десять лет назад Тиндер был еще какой-то зачаточный, тридцать выдает деда, который посоветует подарить цветы и позвонить по домашнему телефону, а двадцать попадают в самое золото, потому что человек с таким стажем застал и живое общение, и приложения.

Дальше я вбил остальное:

«Мне девятнадцать, познакомился с девушкой в приложении, зовут Лика, пишет, что любит инди-музыку и панкейки. Составь пошаговый план первого свидания, который гарантированно приведет к продолжению. Учти психологию привязанности. Отвечай структурировано».

Палец завис над отправкой, и я дописал: «Не лей воду». Вот теперь было дело.

Ответ прилетел за восемь секунд и развернулся на двенадцать пунктов, в каждом по три подпункта, с таблицей тайминга, а внизу стоял отдельный раздел, набранный с такой уверенностью, что я хмыкнул: «Возможные возражения и как их обработать».

Возражения были расписаны прямо как в продажах, будто девчонка это сделка, которую закрываешь, если грамотно отработал ее «мне надо подумать».

Смешно, конечно, но, если честно, толково, и вот в чем была вся засада. Обычно такие вещи я делаю на автомате и не парюсь: подошел, сказал что надо, поехали дальше. А тут я полвечера листал ее фотки и понял, что мой автомат на ней не сработает, она вообще не мой типаж. На ее фотках были свитерочки, панкейки, стакан на подоконнике и солнце, падающее сбоку, и вся она выглядела как со страницы красивого журнала, а к таким с моим обычным заходом никто не суется, там нужен другой инструмент. Вот я за инструментом и полез, и бесило меня во всем этом ровно одно: что полезть пришлось.

Я пошел к принтеру.

Общий принтер стоял у нас в холле на втором этаже, жевал бумагу через раз, и на нем висела записка «Не печатать курсачи в ночь перед сдачей, он знает». Я подождал, пока он прожует, помычит, подумает и выплюнет четыре листа.

В первом пункте значилось:

«Опоздайте на 3-4 минуты. Это создает легкое напряжение и позиционирует вас как человека с насыщенной жизнью».

Ниже мелким шрифтом в скобках стояло: «Пять и более минут воспринимаются как неуважение».

Я вернулся к себе, сел на кровать и уставился в эти скобки.

Между «занятой интересный мужик» и «хамло» умещается всего девяносто секунд, и в эти полторы минуты решается, останешься ты загадкой или окажешься мудаком, а ведь вслух про это никто не говорит. Народ опаздывает как попало и даже не догадывается, что судьба вечера висит на полутора минутах. Ну что ж, раз играем по этим правилам, будем играть четко.

Я открыл карты и замерил маршрут от общаги до кофейни, вышло одиннадцать минут пешком. Взял ручку, посчитал прямо на полях распечатки. Свидание назначено на семь; сверху ложится опоздание в три с половиной минуты, потому что это ровно середина между тремя и четырьмя, а рисковать краями диапазона незачем. Получается приход в 19:03:30; отсюда я вычел одиннадцать минут ходьбы и еще полминуты на светофор у аптеки, который там вечно тянет резину.

Получалось, что из дома надо выйти в 18:52 ровно.

Я поставил будильник, потом подумал и завел второй предупредительный на десять минут раньше, и вовсе не потому, что боялся проспать, а потому что если уж делать все по методичке, то без единой дырки, иначе и затевать незачем.

Дверь открылась, зашел Темыч с пакетом чего-то жареного.

Он посмотрел на меня и на четыре листа, разложенные веером на кровати.

— Кость, — протянул он. — Это что вообще такое?

— План свидания.

Он медленно поставил пакет на стол, не отрывая от меня глаз.

— У тебя свидание.

— В пятницу.

— И ты его… — ткнул он пальцем в бумагу, — распечатал.

— Структурировал.

Темыч подошел, взял верхний лист двумя пальцами, как дохлую мышь, и прочитал вслух:

— «Опоздайте на три-четыре минуты. Это создает легкое напряжение…» — Он опустил лист и посмотрел на меня поверх него. — Ты, вообще-то, и без бумажки нормально клеишь. С каких пор тебе методичка нужна?

— С таких, что девочка не из наших краев.

— В смысле?

— В прямом. Инди-музыка, панкейки, вся из себя светлая. К такой легко не подъедешь. Тут точность нужна.

Темыч хмыкнул и сел на свою кровать.

— Кость. Ты хоть слышишь себя? Точность. Ты не ракету запускаешь, ты с девкой в кафе идешь.

— Вот поэтому у тебя их по три в месяц меняется, а у меня будет один заход — один результат. — Я собрал листы в стопку и выровнял края. — Осечек не люблю.

— Ты непонятного не любишь.

Тут он был прав, но признавать я не стал. Непонятное я действительно не люблю. На дороге непонятное убивает, потому что стоит не угадать, что выкинет вон та фура, и ты уже под ней. Я привык все просчитывать заранее, и это работает. Просто считаю я обычно траекторию, а не то, какую песню поставить девчонке.

— Ладно. — Темыч махнул рукой. — Читай свою бумажку. Только потом расскажешь, чем кончилось.

Я вернулся к четвертому пункту.

«Задайте вопрос, отсылающий к ее интересам, но с неожиданным поворотом. Пример: какая песня описывает твое утро понедельника?»

Я перечитал и, черт возьми, оценил, потому что придумано было толково. Сам бы я спросил название, кивнул бы и выдал «а, круто». На этом разговор бы кончился, потому что дальше про эту группу я ни бельмеса. А тут утро понедельника, и человек не вспоминает, а сразу чувствует, в этом вся разница между экзаменом и живым разговором.