Свидание с эльфом, или Как я перепутала волшебный список

Глава 4. Эльфийские тени, танцующий тролль и рецепт ледяного сердца

Утро 26 декабря встретило Катю тем, что Эйван пытался пожарить яичницу. Человеческими руками. Это напоминало битву с НЛО: скорлупа летела в потолок, масло шипело угрозами, а саламандр, сидя на холодильнике, аплодировал лапами.

— Ты же эльф! — Катя выхватила сковороду. — Точнее, был эльфом. Почему не используешь магию?

— Она… не слушается, — он растерянно разглядывал пальцы, на которых исчезли привычные ледяные узоры. — Как будто я забыл язык, на котором говорил всю жизнь.

Мурка, сидевшая на подоконнике, вдруг зашипела. За стеклом, на ветке обледеневшей берёзы, сидела сорока с глазами цвета полярной ночи.

— Гонец из клана, — прошептал Эйван. — Они нашли меня.

Птица бросила в стекло ледяной камень с письмом:
«Предатель. Верни свиток, или мы заберём его сами. Завтра на рассвете. — Клан Снежных Странников».

— Откуда они узнали?! — Катя схватила камень, но он растаял, оставив на ладони шрам-руну.

— Они чувствуют магию свитка, — Эйван потянул рукав, скрывая исчезающие татуировки. — И мою… слабость.

Спасительницей оказалась бабушка Антонова. Её квартира, пропахшая камфорой и тайнами, оказалась склепом мистических артефактов. На полках стояли банки с «Ветром пустоты», чучело домового и книга под названием «Как пережить апокалипсис, не отрываясь от вязания».

— Садись, дитятко, — бабушка указала Кате на стул из оленьих рогов. — Твой эльф скоро станет человеком, а свиток — мишенью для всех, кто жаждет власти. Даже для моих… старых друзей.

Она кивнула на портрет: молодой мужчина с глазами, как у Лорена, держал посох изо льда.

— Ваш муж? — угадала Катя.

— Морозный Дух, — бабушка плюнула в пепельницу, и та застыла. — Он хотел сделать меня своей королевой. Я предпочла свободу.

Эйван, изучавший карту звёздного неба на потолке, вдруг ахнул:

— Здесь… здесь вход в Межсезонье! Место, где время течёт иначе. Мы можем спрятать свиток там!

— И стать сосульками? — Катя подняла бровь. — Нет уж.

— Межсезонье охраняет тролль, — бабушка сунула им в руки мешок с сушёными мухоморами. — Его имя Грумнир. Дайте ему это, скажете, что от Лидии Антоновой. Он… обожает бартер.

Дорога в Межсезонье оказалась через… прачечную в подвале. Эйван, рисуя руной дверь на стиральной машине, объяснил:

— Портал там, где время теряется. А что теряется быстрее носков в прачечной?

— Рассудок, — буркнула Катя, шагая в вихрь света.

Межсезонье пахло осенней листвой и весенним дождём одновременно. На поляне, где лето боролось с зимой, сидел тролль. Трёхметровый, с носом-картофелиной и в шляпе из папоротника, он напевал:

— Ля-ля-ля, сосульки-убийцы, ля-ля-ля, я люблю подарочки!

— Грумнир? — Катя протянула мухоморы. — Это от Лидии.

Тролль схватил грибы, засунул в рот и сморщился:

— Старая Лидия всё ещё жива? Скучно! Хочу танцевать!

Эйван шагнул вперёд:

— У нас нет времени…

— ТАНЕЦ ИЛИ ВАС СЪЕМ! — тролль топнул, и земля затряслась.

Катя никогда не думала, что будет танцевать ламбаду с эльфом-получеловеком под аккомпанемент тролля, выбивающего ритм на собственных рёбрах. Эйван, краснея, крутил её под рукой, путаясь в ногах, а Грумнир орал:

— Быстрее! Чувственнее! Я же не вечность буду смотреть!

— Мне… кажется… он раньше работал… режиссёром клипов! — Катя едва успевала за поворотами.

Когда тролль наконец заснул (после пятого «анкора»), они проскользнули в пещеру, где время застыло в виде сосулек. Свиток, спрятанный в ледяном коконе, пульсировал синим светом.

— Возьми его, — Эйван подтолкнул Катю. — Только человек, не связанный с магией, может…

Она дотронулась до кокона, и мир взорвался воспоминаниями.

_Эльфийский город, парящий на ледяных облаках. Молодой Эйван, с татуировками клана, крадёт свиток из Храма Желаний. За ним гонится страж с мечом из света.

— Я докажу, что достоин быть курьером! — кричит он, прыгая в портал.

Но свиток оказывается не просто артефактом. Это ключ к «Сердцу Зимы» — источнику силы Морозных Духов. А Эйван… стал случайным курьером в войне, о которой не подозревал._

— Ты… должен был доставить его Лорену? — Катя пришла в себя, сжимая свиток.

Эйван, бледный, кивнул:

— Я не знал. Клан Снежных Странников служил Морозным Духам. Но я сбежал, поняв, что они хотят уничтожить ваш мир… и тебя.

Вернувшись в прачечную, они наткнулись на засаду. Трое эльфов в плащах из северного сияния окружили их.

— Отдай свиток, изгой, — сказала женщина с лицом, как у Эйвана. Его сестра?

— Не смогу, — Эйван выдвинулся вперёд, но его магия, слабая и прерывистая, лишь подморозила пол.

Один из эльфов метнул ледяной клинок. Катя, не думая, бросилась под удар.

— Нет! — Эйван рванулся к ней, но…

Клинок остановился в сантиметре от её груди, превратившись в воду. Из тени вышла бабушка Антонова с посохом, обвитым пламенем.

— Моя территория, пташки, — она щёлкнула пальцами, и эльфы исчезли в портале. — Бегите. Они вернутся с подкреплением.

Дома, перевязывая ожог Эйвана (он попытался блокировать клинок руками), Катя спросила:

— Почему ты не сказал, что свиток — это оружие?

— Боялся, что ты… — он замолчал, гладя её ладонь. — Что ты откажешься от меня.

Катя взяла свиток и разорвала его пополам.

— Что ты делаешь?!

— Если он такой ценный, — она бросила куски в камин, где саламандр радостно зажёг пламя, — пусть Лорен ищет его в пепле.

Эйван засмеялся. По-человечески. Грубо и искренне.

— Ты… уничтожила артефакт тысячелетней силы.

— Зато теперь ты свободен, — она прижалась к его плечу. — Навсегда.

Свиток сгорел, выпустив вспышку синего света. Где-то в мире Лорен завыл от ярости, клан Снежных Странников проклял своё имя, а бабушка Антонова налила рюмку коньяка со словами: «Молодец, дитятко».

Но Катя не слышала. Она слышала только, как Эйван шепчет: