Свидание с эльфом, или Как я перепутала волшебный список

Глава 5. Бал-маскарад, фейерверк чувств и тайна северного сияния

27 декабря Катя проснулась от запаха гари. Эйван, стоявший посреди кухни в фартуке «Kiss the Chef» (теперь с подписью «Kiss the Ex-Elf»), пытался испечь торт. Результат напоминал метеорит, упавший в шоколадную глазурь.

— Это… торт? — Катя осторожно ткнула вилкой в угольную корку.

— Человеческая кулинария сложнее, чем ритуалы ледяных драконов, — Эйван вытер лицо, оставив на щеке полосу муки. — Хотел сделать сюрприз.

— Сюрприз удался, — она откусила кусочек и замерла. — На вкус как… пепел с надеждой.

Саламандр, сидевший на холодильнике, одобрительно чихнул искрами. Мурка, привыкшая к хаосу, доедала его прошлогодний корм.

Раздался стук в дверь. На пороге стояла бабушка Антонова с корзинкой, от которой пахло снегом и угрозой.

— Держите, — она сунула Кате свёрток, обёрнутый в газету «Мистические вести». — Без этого на бал не пустят.

— На какой бал?

— Новогодний маскарад Морозных Духов, — бабушка ухмыльнулась. — Лорен устроил его в старом дворце культуры. Все твари туда явятся. И вы тоже.

Эйван побледнел, раздавив в руке яйцо:

— Это ловушка.

— Нет, — бабушка подмигнула. — Это шанс. Во дворце хранится Сердце Зимы — источник силы Лорена. Уничтожите его, и он станет просто сосулькой.

— А как мы туда попадём? — Катя развернула свёрток. Внутри лежали два костюма: платье из мерцающего льда и маска в виде волчицы. Для Эйвана — чёрный фрак с узором из северного сияния и маска ворона.

— Под масками ваши ауры скроются. Но помните: на балу нельзя говорить правду. Только ложь, прикрытую полунамёками. Иначе… — бабушка провела пальцем по горлу.

— Иначе нас раскусят? — уточнила Катя.

— Иначе станете частью декора. Вечной ледяной статуей.

Эйван, примеряя фрак, застрял в рукаве.

— Как люди носят эту тюрьму для тела? — он дёрнулся, и шов на плече лопнул.

— Дай помогу, — Катя подошла, но, потянув за рукав, случайно прижала его к стене.

Они замерли. Так близко. Его дыхание, уже лишённое морозной дымки, пахло шоколадом и ошибками.

— Раньше… — он прошептал, — я мог бы заморозить этот момент.

— А теперь?

— Теперь… — он наклонился, но Мурка прыгнула на шкаф, сбив банку с конфетти.

— Коты — худшие свахи, — вздохнула Катя, отходя.

Дворец культуры, превращённый в ледяной чертог, сверкал тысячами гирлянд. Гости в масках — духи, тролли, сирены — кружились в танце под музыку, которую исполнял оркестр из сосулек.

— Ни слова правды, — напомнил Эйван, надевая маску.

— Ты выглядишь… ужасно, — соврала Катя, глядя на его идеальную фигуру во фраке.

— А ты — как мешок с картошкой, — он ответил по правилам, но глаза улыбались.

Лорен, в маске волка и мантии из звёздной пыли, поднял бокал:

— Друзья! Сегодня мы найдём Сердце Зимы и… — он посмотрел прямо на Катю, — растопим тех, кто ему угрожает.

К Кате подошёл незнакомец в маске феникса. Его пальцы, коснувшись её руки, оставили ожоги.

— Ты пахнешь человеческим отчаянием, — прошептал он. — И… эльфом, который забыл свою суть.

— А ты пахнешь дешёвым парфюмом, — Катя соврала, узнавая в движениях Лорена.

Он засмеялся, кружа её в танце:

— Твой эльф скоро умрёт. Без магии его сердце остановится. Но я могу спасти его… если ты отдашь мне своё.

— У меня… нет сердца, — выпалила Катя.

— Ложь! — Лорен притянул её ближе. — Оно бьётся так громко, что заглушает вьюгу.

Эйван, танцующий с сиреной в маске павлина, рванулся к ним, но оркестр грянул громче, и пол под Катей раскрылся.

Она упала в лабиринт, стены которого были из зеркального льда. В отражениях мелькали тени: Эйван, теряющий остатки магии; бабушка Антонова, сражающаяся с кланом; саламандр, жующий её диван…

— Выбраться можно только через правду, — раздался голос Лорена. — Признай, что любишь его. И зеркала разобьются.

Катя сжала кулаки. Правда убьёт их обоих.

— Я… ненавижу его! — крикнула она. — Ненавижу за эти глупые кудри, за улыбку, за то, что он стал человеком!

Лёд затрещал. Ложь, ставшая правдой, ударила сильнее молота.

Выбравшись, Катя нашла Эйвана у ледяного алтаря. В его руках пылал кристалл — Сердце Зимы.

— Разбей его! — крикнула она.

— Не могу… — он задыхался. — Оно связано с моей магией. Если уничтожу, я…

— Умрёшь? — голос Лорена прозвучал за спиной. — Выбирай, Катя: его жизнь или свобода этого мира.

Эйван посмотрел на неё. Глазами, в которых уже не было сияния, но осталась всё та же упрямая нежность.

— Ломай, — просто сказала она.

Он разжал пальцы. Кристалл разбился, выпустив вихрь света.

Лорен закричал, рассыпаясь на снежинки. Дворец рухнул, но Катя успела схватить Эйвана.

— Ты… жив? — она трясла его, сидя в сугробе.

— Человеческое сердце… болит, — он улыбнулся, касаясь её щеки. — Но это приятно.

Сердце Зимы исчезло, оставив лишь капельку воды в её ладони. А Эйван, хоть и лишился последней магии, дышал.

— Знаешь, — Катя прижала его руку к своей груди, — я соврала. На балу.

— Я знаю, — он закрыл глаза. — Ты никогда не выглядела мешком с картошкой.

Где-то в ночи бабушка Антонова допивала коньяк, саламандр жевал остатки торта, а Мурка грела лапы у камина. А Катя, наконец, поняла, что волшебство — не в свитках и не в эльфах. Оно — в том, как два сердца бьются в унисон, даже если одно из них теперь совсем человеческое.