Свидание с эльфом, или Как я перепутала волшебный список

Глава 26. Шоколадный вулкан, бунт посуды и тайна старой книги

Кафе «Эльфийский латте» напоминало музей апокалипсисов. На полке пылились банка с микроволновым Лореном, фотография зефир-сына в рамке из карамели и обугленная страница из книги рецептов. Ту самую, что Катя и Эйван открыли вопреки всем предупреждениям.

— Ты видела это? — Эйван ткнул в строку, написанную кровавым (или вишнёвым?) джемом: «Шоколадный вулкан пробудится, когда ложь станет слаще правды».

— Может, это метафора? — Катя откусила кусочек страницы. На вкус — горький какао. — Или буквально…

Земля под ногами дрогнула. Со стороны площади донесся грохот, а из окна повалил дым с ароматом трюфелей.

— Кажется, это буквально, — Эйван выглянул наружу. — Вулкан… из шоколада!

На площади выросла гора, извергающая фонтанчики растопленного шоколада. Лава растекалась по улицам, превращая асфальт в брауни, а машины — в гигантские конфеты.

— Это же мечта! — Бриошь протянул руку к шоколадной реке, но Катя оттащила его.

— Мечта, которая нас всех утопит! Смотри!

Лава начала пузыриться, и из неё выползли фигурки из тёмного шоколада — солдаты с вилками вместо мечей.

— Они… они идут к кафе! — закричала Мурка, запрыгнув на шкаф. — И несут флаг с эмблемой вилки!

Пока все смотрели на вулкан, в кафе началось восстание. Ножи, вилки и ложки вылезли из ящиков, требуя независимости:

— Долой рабство! Мы не хотим чистить рыбу!
— Свободу лопаткам для торта!
— Хватит тыкать в нас грязными пальцами!

Сковородки, гремя крышками, забаррикадировали кухню. Чайник закипел от ярости и выстрелил кипятком в Эйвана.

— Это же наши старые друзья! — Катя пригнулась под летающей ложкой. — Почему они нас предали?

— В книге написано: «Когда ложь станет слаще правды», — Эйван открыл страницу. — Мы что-то скрывали?

Катя покраснела. Внезапно из вулкана вырвалась струя шоколада, приняв форму зеркала. В нём отразился день, когда они встретились: Эйван, тогда ещё эльф, солгал, что «случайно» попал в её мир.

— Ты… ты намеренно украл свиток! — Катя уставилась на него. — Ты хотел попасть сюда?

— Я хотел… свободы, — Эйван потупился. — Но потом встретил тебя. И ложь стала тяжелее.

Шоколадное зеркало треснуло, и из трещин поползли карамельные пауки. Ложь, ставшая сладкой, кормила вулкан.

Посуда, узнав о лжи Эйвана, взбунтовалась сильнее:
— Он обманул даже нас! Долой магию!

Мурка, прыгнув на люстру, объявила военное положение:
— Мяу! (Всем котам — на защиту сахарных запасов!)

Тем временем шоколадные солдаты прорвались в кафе. Бриошь, пытаясь остановить их, слепил из теста стену, но лава превратила её в гигантский кекс.

— Надо разрушить вулкан правдой! — Катя схватила книгу. — Эйван, скажи что-нибудь честное! Очень честное!

— Я… я боюсь быть человеком! — выкрикнул он. — Боюсь, что без магии я тебе не понравлюсь!

Вулкан дрогнул. Шоколадные солдаты замерли, а лава стала густеть.

Катя взяла его за руку:
— А я боюсь, что ты снова станешь эльфом… и уйдёшь.

Зефир-сын, пробив крышу, обнял их пушистыми щупальцами:
— Вы оба врете! Вы нравитесь друг другу ВСЯКИМИ!

Вулкан взорвался фонтантом какао-бобов, а шоколадные солдаты растаяли, став надписью: «Правда горька, но она лечит».

Посуда, услышав признания, сложила оружие:
— Ладно, прощаем… Но купите нам посудомойку с режимом массажа!

Лорен, чей голос вдруг донёсся из микроволновки, пробормотал:
— «Истина скучнее лжи…» — и замолчал навсегда.

Катя и Эйван сидели на полу среди осколков шоколада, размышляя, как починить кафе.

— Знаешь, я рад, что ты открыла ту книгу, — сказал Эйван.
— Я тоже, — Катя улыбнулась. — Но…

Она перевернула последнюю страницу, где красовалась новая надпись:
«Глава 27: Мармеладный шторм и бегство ложек».
Зефир-сын открыл арт-терапию для посуды, рисуя на тарелках портреты Мурки. Тираннозавр-Эклер научил Бриоша делать кремовые скульптуры. А Катя и Эйван… Они так и не купили посудомойку. Вдруг ложки снова взбунтуются.