Свидание с оборотнем или как я полюбила врага

Глава 12 : Карта и трактир

Утро после обряда было другим. Воздух пах не просто хвоей и землёй — он был наполнен каким-то новым смыслом, будто лес сам шептал: ты теперь своя. Я проснулась в тёплой шкуре, с ощущением, что нахожусь в гнезде — защищённая, нужная, целая. Где-то неподалёку слышались детские голоса и треск огня. В логове пахло чабрецом, хлебом и дымом.

Лука сидел у входа, курил травы из трубки ведьмы и смотрел вдаль. Его профиль был чёткий, сосредоточенный, а янтарные глаза чуть прищурены — он размышлял. Я подошла тихо и села рядом, укрыв плечи той же шкурой, что он мне когда-то отдал в пещере.

— Не спишь? — спросила я.

Он не сразу ответил.

— Думаю. Мы теперь не просто пара беглецов. Мы связаны с ними. С этой землёй. С этой болью. И с этой надеждой.

Я молчала, потому что в сердце чувствовала то же самое.

Вскоре к нам подошла ведьма. В её руках был свёрнутый в трубку свиток, перевязанный тонкой красной лентой.

— Карта, — сказала она. — Старая, но верная. Она укажет путь к алтарю, обходя враждебные деревни и людские заставы. Вам придётся пройти через одну деревушку, но если не будете шуметь — вас не тронут. Там есть трактир. Переночуйте, пополните силы.

Она дотронулась до моего плеча.

— Запомни: иногда тишина спасает лучше, чем кинжал.

Я кивнула. Мы попрощались. Дети ведьмы крепко обняли меня, один сунул в руку засушенный лист в форме сердца. Лука поблагодарил волков и вожака, и мы вышли — не беглецы, а странники. Со смыслом. С целью.

Дорога была тёплая, залитая солнцем и запахом цветущего шиповника. Лука шёл впереди, но постоянно оборачивался, будто убеждался, что я рядом. Мы не спешили. Шли, будто слушая, как каждый шаг приближает нас к чему-то важному.

Вечером показалась деревня. Крыши домов торчали среди деревьев, дым из труб поднимался в розовеющее небо. Я прижала капюшон плотнее — мои клыки, моя кожа, мой взгляд всё ещё могли выдать во мне чужую. Но Лука был спокоен, он сжал мою руку, и мы направились к трактиру.

Здание было скромное, с облупившейся вывеской и запахом тушёного мяса. Внутри — тепло, гул голосов, пламя свечей, деревянные столы, простые крестьяне. Нас никто не узнал. Мы сняли угол в верхней комнате — маленькая кровать, одеяло с вышивкой, кувшин с водой. Было уютно.

За ужином мы сидели у окна. Лука ел вяло, но смотрел на меня с какой-то странной, тихой нежностью.

— Я не знаю, что ждёт нас у алтаря, — сказал он. — Но я знаю, что теперь мне не страшно. Ни проклятие. Ни война. Ни смерть. Потому что рядом ты.

Моё сердце сжалось. Я не ответила словами. Я просто положила руку на его ладонь, крепко, по-настоящему. И в этом прикосновении было всё.

Ночь в трактире была спокойной. Я слушала, как ветер гудит за ставнями, и думала: впереди путь. Алтарь. Проклятие. Испытания. Но у нас теперь есть карта, у нас есть друг — ведьма, у нас есть семья, что ждёт возвращения.

И у нас есть друг друга.

С утра было пасмурно. Тонкий туман стелился по земле, обвивая ноги, будто пытаясь удержать нас в тёплой постели трактира. Но мы уже были в пути — с картой ведьмы, припасами и тревогой внутри. Лука молчал. Он всегда молчит, когда чувствует опасность. А я… я всё время прислушивалась — к деревьям, к своим мыслям, к дыханию мира.

Мы шли через деревню, ту самую, что ведьма отметила на карте. Здесь люди жили бедно, но гордо. Их лица были закрыты, угрюмые, и глаза — слишком внимательные. Я чувствовала, как на нас смотрят. Особенно на меня. Мой капюшон скрывал волосы и скулы, но я знала: взгляд у меня не совсем человеческий, походка не совсем простая. И в нём — в Луке — было что-то дикое, непокорное, волчье. Люди всегда чувствуют таких.

— Не останавливайся, — шепнул он. — Не встречайся с ними глазами.

И мы шли, будто просто путники. Но я слышала, как одна старуха шептала:
— Это они… с севера… про них говорили…

На выходе из деревни мальчишка бросил нам вслед ком земли. Лука остановился, но я схватила его за руку.

— Не стоит, — прошептала. — Мы уже почти вышли.

Когда деревня осталась позади, я выдохнула. Лес принял нас с шорохом листвы и шепотом ветра. Он был другим — старше, мрачнее, плотнее. Деревья здесь росли близко друг к другу, словно старались спрятать в своих тенях что-то древнее. И я знала — мы идём по тропе к алтарю. Этот лес помнит кровь, заклятия, крики и просьбы.

Иногда мы натыкались на странные знаки — вырезанные на коре символы, связанные травы, перья, подвешенные к веткам. Магия. Старая и дикая. Местами лес будто бы отталкивал нас — ломались ветки, мох скользил под ногами, даже компас ведьмы начал сбиваться. Лука ругался на древнем волчьем наречии, а я пыталась чувствовать путь интуитивно, словно вела меня невидимая нить.

Однажды, посреди дня, налетел сильный ветер, и с ним — странный запах. Пепел. Мокрый металл. Мы наткнулись на заброшенную часовню — обрушенную, обугленную, стены в трещинах. А внутри, прямо на алтаре, — следы когтей. Кто-то был тут до нас. И этот кто-то искал то же самое.

— Они тоже идут к алтарю, — произнёс Лука, — но с другой целью.

— Ты думаешь… твоя стая?

Он покачал головой.

— Нет. Это не мои. Это те, кто служат тьме. Остатки старых охотников… И они жаждут крови.

Мы ушли быстро. Я постоянно оглядывалась, хотя ничего не видела. Только ветер и шорохи. Но в душе уже поселилось странное предчувствие. Ощущение, что алтарь — ближе, чем мы думаем. И что он ждёт не только нас.

Когда наступил вечер, мы нашли укрытие в склоне холма — маленькую пещеру, закрытую кустами. Лука разжёг огонь, а я наконец достала карту. Её края истёрлись, чернила почти стерлись, но линия — наша линия — вела через сердце леса к кругу камней, отмеченному черепом и крылом.

— Завтра, — сказал Лука, уставившись в пламя, — мы найдём алтарь. Или он найдёт нас.

Я молча кивнула, обняв колени. Мне не было страшно — было предчувствие. Странное, щемящее. Мир менялся. Всё вокруг было насыщено предвкушением.