Свидание с оборотнем или как я полюбила врага

Глава 17 : Суд

Суд был фарсом.

Я сидела у него на коленях — как послушная, как украшение, как символ покорности и возвращения. В зале было холодно, но на мне было тонкое платье — по его прихоти. На губах играла тень улыбки. Я смотрела на Луку. Его вывели как животное — закованного, избитого, измученного. Его волосы были спутаны и слиплись от крови, губы разбиты, а глаза… глаза всё ещё были полны огня.

Он не просил пощады.

Судьи, будто марионетки, зачитывали обвинения с напускной важностью. Один за другим, словно старались перекричать совесть. Они задавали вопросы, в которых не было смысла. Ловушки. Издевательства. Лука молчал или отвечал коротко, без оправданий. Он знал — это не суд. Это приговор. Протокол перед смертью.

А я… я сидела и улыбалась.

Я гладила пальцами шею Тириана, прижималась к нему ближе, иногда шептала что-то на ухо — то, что должна говорить невеста, вернувшаяся к «любимому». Иногда он целовал мою щеку, иногда сжимал мою талию сильнее, чем нужно — как напоминание.
Я надеялась, что он верит.

Я надеялась, что всё это — мои лживые взгляды, слащавые слова, покорные жесты — проникают в его эго, как мёд в трещины гнилого дерева. И чем больше он верил — тем ближе я становилась к его концу.

Когда Луку увели, я не заплакала. Я сжала ногтями ладонь — до крови. Но лицо осталось спокойным. Безупречным.

Вечером был ужин. Я, Тириан и мои родители.

Они улыбались. Смеялись. Поздравляли нас — как будто ничего не случилось. Как будто мой возлюбленный не был избит и брошен в темницу. Как будто всё это было давно и неправда. Они говорили о грядущем счастье, о свадьбе, о внуках, о «новой жизни». О том, как хорошо, что я наконец «поумнела».

Тириан смеялся, обещал им много детей.
— Она будет замечательной матерью, — говорил он, сжимая мою руку. — Послушной женой и плодородной супругой.

Я улыбалась.
— Конечно, милый. Я так мечтаю об этом.

А внутри себя я уже сотни раз вонзила кинжал ему в грудь. Я представляла, как его кровь течёт по мраморному полу. Как исчезает его улыбка. Как замолкает его голос.
Я жила этим.

Позже, в моих покоях, он вошёл без стука. Как всегда.

— Завтра будет новая помолвочная церемония, — сказал он, подходя ко мне сзади. Его руки легли на мои плечи. — Всё будет как надо. Как ты заслужила.

Я кивнула.
— Я счастлива, Тириан. Я так благодарна тебе.

Он взял мою руку, приложил к своим губам.
— Я щедр. В день помолвки я подарю тебе его жизнь. Луки. Он будет помилован. Раз уж ты была такой хорошей девочкой.

Я посмотрела ему в глаза. Улыбнулась.
— Спасибо, милый. Это лучший подарок.

Он ушёл, довольный собой. Не заметил, как моя рука дрожала. Как я с трудом сдерживала рвущийся из горла крик.

Я стояла в тишине, смотрела на кинжал, спрятанный в нише за балдахином.

До церемонии — одна ночь.
До освобождения — один выдох.

До мести — один удар.