Свидание с принцем? Включите опцию!

Глава 4. Бал-катастрофа, или Танец на грани срыва

Если бы меня спросили, какое изобретение человечества я готова была проклясть сильнее всего на свете, я бы, не задумываясь, назвала корсет. Второе место прочно занимала бы многослойная юбка с фижмами, которая не позволяла пройти в дверь, не развернувшись боком. А третье — придворный этикет, представлявший собой минное поле из поклонов, реверансов и запрещённых тем для разговора.

Жанна, моя неугомонная горничная, превратила подготовку к балу в операцию стратегического значения.
— Ниже, мадемуазель, глубже! — командовала она, затягивая шнуровку на моей спине с силой, достойной палача. — Ваша талия должна быть тоньше лозы! Так принято!
— Я… не… дышу… — хрипела я, хватаясь за спинку стула. — Жанна, люди… умирали… от этого…
— О, только самые слабые! — весело парировала она. — А вы сильная! Вы же инспектор из будущего!

Сильной я себя не чувствовала. Я чувствовала себя упакованной колбасой, которую вот-вот положат на праздничный стол. Поверх корсета водрузили нечто невообразимое — платье цвета тёмного вина, расшитое серебряными нитями. Оно было тяжелым, роскошным и невероятно неудобным. Причёска из моих собственных волос, дополненная какими-то посторонними локонами, весила на голове, как шлем. Я с тоской вспоминала свой старый халат.

Джаспер, явившийся, чтобы сопроводить меня в бальный зал, осмотрел меня с профессиональным бесстрастием.
— Принимайте поздравления, мадемуазель. Вы выглядите… как все.
— Это комплимент? — спросила я, едва шевеля губами, так как двигать чем-либо ещё было проблематично.
— В нашем мире — да. Быть незаметным — часто лучшая стратегия выживания, — философски заметил он и подал руку.

Бальный зал ослеплял. Тысячи свечей отражались в хрустальных люстрах и позолоте, сливаясь в одно сияющее море. Музыканты играли менуэт, дамы и кавалеры кружились в танце, и всё это походило на ожившую картину. Я застыла у входа, чувствуя себя космонавтом, высадившимся на чужой планете.

И тут я увидела его. Принц Роберт стоял на небольшом возвышении у трона, где восседал его отец, пожилой король с усталыми глазами. Роберт был одет в парадный мундир тёмно-синего цвета с золотым шитьём. Он выглядел… ну, как принц из сказки. Холодный, отстранённый, безупречный. Наши взгляды встретились через толпу. Он едва заметно кивнул, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не от восторга. От осознания, что сейчас мне предстоит пройти через это безумие, и он — мой единственный ориентир.

Первый час я провела, прижавшись к стене и стараясь не дышать слишком глубоко, чтобы не лопнуть. Ко мне подходили любопытные придворные, задавали бессмысленные вопросы о погоде и «прелестях нашего скромного королевства». Я отвечала что-то невнятное, чувствуя себя полной дурой. Потом появился герцог Альберт.
— А, мадемуазель Инспектор! — произнёс он с сахарной улыбкой, от которой стало тошнить. — Как вы находите наше общество? Не слишком ли оно… простое для столь просвещённой особы?
— Всё познается в сравнении, ваша светлость, — парировала я, вспоминая фразы из светских хроник. — Ваш бал, безусловно, соответствует высшим стандартам.

Он что-то ещё говорил, но я почти не слушала. Мой взгляд снова нашел Роберта. Он танцевал с какой-то невероятно красивой блондинкой в платье, похожем на облако. Она смотрела на него с обожанием. Что-то ёкнуло у меня внутри. Глупо. Совершенно глупо.

И тут произошло неизбежное. Ко мне подошёл молодой граф, представился и пригласил на танец. Паника. Я не умела танцевать менуэт! Мои танцевальные навыки ограничивались дискотеками в студенчестве и неловкими покачиваниями под музыку в баре.
— Я… я не совсем хорошо себя чувствую, — попыталась я отказаться.
— О, это всего лишь один тур! — настаивал он, уже протягивая руку.

Отказываться дальше было невежливо. Я положила свою руку на его и позволила вести себя в центр зала. Музыка зазвучала снова. Первые шаги я ещё как-то пыталась повторять за другими, но потом всё поплыло. Я наступила графу на ногу. Потом на свой подол. Потом, пытаясь увернуться от другой пары, совершила неловкий пируэт и зацепила локтем огромную вазу с цветами, стоявшую на колонне.

Всё произошло как в замедленной съёмке. Ваза накренилась, полетела вниз и разбилась с оглушительным грохотом прямо в центре зала. Музыка смолкла. Все взоры устремились на меня. Я стояла посреди осколков фарфора и разбросанных лилий, вся алая от стыда, чувствуя, как под макияжем у меня горит лицо.

Тишину нарушил громкий, саркастический смех герцога Альберта.
— Браво! — крикнул он. — Новая мода из будущего? Танцы с посудой?

Я готова была провалиться сквозь землю. Или, на худой конец, произнести кодовую фразу и исчезнуть в небытие. Но тут через зал быстрыми шагами прошёл Роберт. Он не смотрел на меня. Он подошёл к вазе, или тому, что от неё осталось, и нахмурился.
— Несчастный случай, — громко и чётко произнёс он, и его голос прозвучал так властно, что даже герцог замолчал. — Слуги, уберите это. Музыканты, продолжайте.

Затем он повернулся и, наконец, посмотрел на меня. В его глазах не было ни осуждения, ни насмешки. Была какая-то странная, твёрдая решимость. Он протянул мне руку.
— Мадемуазель Лиза, — сказал он так, чтобы слышали все. — Я хочу, чтобы вы показали мне один танец… из вашего времени. Наши музыканты, уверен, смогут подобрать что-то подходящее.

В зале пронёсся шепоток. Это был вызов. Традициям. Этикету. Всему. Я смотрела на его протянутую руку, не веря своим ушам. Он что, с ума сошёл?
— Я… не уверена, что это уместно, — прошептала я.
— Я принц, — тихо, но очень внятно сказал он. — А значит, именно я решаю, что здесь уместно. Танцуйте со мной.

Мой разум кричал: «Нет! Ты опозоришься ещё больше!» Но что-то внутри, какое-то упрямство, рождённое сегодняшним унижением, заставило меня положить свою руку в его. Его пальцы были тёплыми и сильными.

Он что-то сказал капельмейстеру. Музыканты переглянулись, зашептались, и после паузы заиграли… вальс. Не самый современный танец из моего арсенала, но единственный, который я примерно знала. Роберт уверенно взял меня за талию (к счастью, корсет позволил ему это сделать) и повёл.