Свидание с привкусом крови

Свидание с привкусом крови

Свидание с привкусом крови

На! Вот тебе ещё раз! Получи, дружище!

Я на тренировке по боксу. От всей своей пролетарской души отрабатываю лучшему другу Беслану по корпусу. На его коже остаются красные следы, которые завтра расплывутся в лиловые синяки. А не надо было подставляться! Вот тебе ещё под дых. Я в жизни не был так увлечён.

БАЦ! — мне в ответ прилетает пудовой перчаткой прямо в зубы. Из глаз летят искры, я отхожу назад на пару шагов.

«Вбок иди, дебил!»

Шаг вбок спасает меня от позорного нокаута. Кулак Беса пролетает мимо меня, а я в ответ угощаю его прямо в тыкву. У Беса начинается «грогги» — он ходит и шатается, как пьяный. Отсюда и такое название. Англичане, изобретатели бокса, такие затейники, конечно!

Наконец-то звенит гонг… Ну, на телефоне тренера. Бой почему-то окончен. Жмём руки и расходимся. Но мне что-то показывают, смотрю на ринг… Ё моё!

Ринг залит кровищей, на мягком ковре лежат зубы. Ой, а чьё это?

Смотрю на себя. По груди и белым шортам — несколько ручьёв крови. Так. Я его бил головой? Вроде бы нет. Надо бы пойти спросить.

Нельзя спросить. Я правда пытался, выдал только мычание и был послан в челюстно-лицевую. Окей, тренер!

Иду в душ, переодеваюсь в свежее. Смотрю в зеркало. Тот ещё вид. Лицо разбито в мясо. Смотрю в телефон. Айгуль мне пишет:

«Я уже выехала, буду через 40 минут! ^_^»

Ну что ты будешь делать? Позвонить ей, сказать, что отмена? Ага. Я говорить не могу. Похоже, мне и челюсть сломали. Как только не отключился? Да лучше бы отключился. Бес, вон, как человек ползает под лавкой до сих пор и ни о чём не беспокоится. Тогда идём на свидание.

Итак, вот он я, возле метро. Мы вместе идём в «Вафельницу» на Старой площади. Она мне что-то болтает о том, как провела день. Я только вежливо киваю ей, словно китайский дипломат, который почему-то не знает языка (на самом деле они как раз знают).

Садимся и выбираем блюда. Мне, пожалуйста, крем-суп. И что-нибудь покрепче. Вы знали, что в «Вафельнице» можно нажраться быстрее, чем в баре? Очень на это надеюсь.

Она болтает без умолку и сочувственно на меня смотрит. Накрывает мои разбитые кулаки своей нежной ладонью. Влюблённо смотрит на меня своими раскосыми зелёными глазами.

Я черпаю крем-суп ложкой, запрокидываю голову и лью его себе в относительно здоровую часть рта.

Крепкий ром меня расслабил. Да, напалмом жжёт раны. Зато растекается расслабляющим теплом. Руки и лицо перестало ломить. Я бы даже попробовал говорить. Но такое чувство, что я как хороший слушатель — гораздо симпатичнее. Что может быть обиднее для молодого журналиста?

Вышли к Зарядью. Идём к Парящему мосту. Тому самому треугольнику над Москвой-рекой. Я хочу сказать ту самую шутку о том, что Собянин никак не достроит мост. А я же не могу говорить, мне зубы выбили КЕМ. И челюсть начинает постепенно опухать.

Она делает мне комплименты. Синяки по лицу расплываются словно весенние цветы. Всеми цветами — от красного, через лиловый, до царственно-пурпурного. Отдельная нависающая секция из-под подбитого глаза.

Кажется, она начинает пользоваться моим положением: говорит про свадьбу, про то, как пригласит всех своих родственников из Поволжья. Я мотаю головой, а она приговаривает, что да — понимает. В Румынии такой жест — признак согласия. Она всегда подозревала во мне румынско-вампирское.

Беру её за руку, мы идём вдоль реки. Словно средневековый замок, сверху на нас смотрит высотка на Котельнической набережной. По кофе? Ой, нет, лучше чего-нибудь посильнее.

Сталинская высотка бросает на нас осуждающий взгляд. Товарищи рабочие! Завтра на завод, а вы тут целуетесь и ходите с набитыми хлебалами!

Кстати, про поцелуи. Я как-то всегда скептически относился вот к этому всему «любовь — это боль». Ах! Ох! Кто это вообще придумал?

Рассказываю: когда вас целуют, то лунки от выбитых зубов серьёзно саднят. Так что — да. Любовь — это боль. Я не отстраняюсь, а наоборот прижимаю свою любовь крепче к себе. Потом мы идём дальше.

Наконец, вламываемся в раковую на Таганке. По-прежнему питаюсь в основном пивом. А она ест раков и рыбу. Девочки вообще почему-то любят всякое водоплавающее.

А ведь я читал много пикап-форумов. Что ей говорить. С какой интонацией. Я готовил речи. Ещё раз: я так-то на журфаке учусь.