Свидание в Версале

Глава 9

В саду Тюильри, куда теперь Анжелика часто ездила прогуляться и поболтать со знакомыми, сегодня она увидела герцога де Вивонна. Она уже собиралась уходить, когда адмирал приблизился к ней. Герцог был достаточно придворным, чтобы не поверить ее улыбкам на вопросы относительно обстоятельств на улице Сент-Антуан, но презрение к полиции в нем пересилило. Он выказал удовольствие ее освобождению.

— Мадам, возможно из-за моей сестры мадам де Монтеспан я не должен был бы радоваться вашему появлению здесь и сейчас такой красивой и свободной, но я говорю искренне. Позвольте вас проводить!

Герцог взял ее под руку, и они пошли по направлению к выходу. Мадам де Лафайет и жена маршала Д'Юмьера, с которыми только что беседовала Анжелика, с интересом рассматривали их пару.

— Ваша сестра запрещает вам общение по вашему вкусу? — подразнила Анжелика адмирала.

— Между нею и вами стоит не какой-нибудь виллан из соседнего замка, а сам король! Я должен был бы проявить солидарность с сестрой, но что-то останавливает меня... Наверное, вы слишком очаровательны!

— Ах, герцог, я вижу насквозь ваши дежурные комплименты! И возможно... не только ваши.

Герцог сказал себе, что начинает понимать, чем она привлекла короля. Правильно говорит Нинон, чем меньше страсти выказываете, тем большую страсть пробуждаете. Сам Вивонн вспомнил, что как последний дурак женился по любви в девятнадцать лет, но быстро охладел к жене и с тех пор  пережил немало галантных приключений, в которых всегда одерживал победу. Хватало и женщин, с которыми легко договориться и при дворе, и в Париже, и в Марселе.

Он подумал, что если король не остынет к зеленоглазой маркизе и опала Атенаис предрешена, то не лучше ли быть в первых рядах тех, кто заручится дружбой новой фаворитки. Разве должен он из сочувствия сестре порицать выбор своего суверена? Смешно думать, что он будет вести себя как ребенок и накличет опалу на семью, когда есть возможность этого избежать.

Но и Атенаис со счетов не стоит сбрасывать. Она красива, остра на язык, знает толк в любви, в царственных манерах и умении себя подать мало найдется желающих с ней соперничать. Король не даст ей отставку так просто. Мадам дю Плесси конечно чертовски привлекательна, есть в ней что-то манкое, эдакая смесь наивности с ловкостью. Неужели правдивы слухи, что король так ничего от нее до сих пор и не добился? И разве не будет он благодарен человеку, который поспособствует его победе над капризным женским сердцем?

Вивонн был далек от того, чтобы считать себя сводником, но иногда вовремя сказанное слово, как шальная пуля, меняет ход сражения. Он может быть полезен. Приблизится ли маркиза дю Плесси к королю, как его фаворитка, или она станет лишь мимолетной остановкой на карте нежных чувств Его Величества? Вивонн пожал плечами. В обоих случаях в выигрыше будет король. Он мысленно записал себе в плюс то, что помог ей  освободиться от приставаний полиции. Она — предмет интереса короля, и пока это так, он не пойдет против нее.

— Вы, женщины, так любите мнить себя знатоками мужских сердец! Но, например, игры с королем вам могут дорого обойтись.

— Оставьте, герцог! Мы не в Персии, где женщина не смеет отказать мужчине, и если он приближается к ней, то все, что остается — это тут же предложить ему свое тело.

— Я посещал восток и действительно нравы там не сильно куртуазные. Женщины — товар. Но так ли велика разница между цивилизованной Францией и диким востоком? Женщина — объект вожделения, и чем богаче и могущественнее мужчина — тем больше у него возможностей добиться своего. Восток — это тот же наш мир, только без прикрас. Чем женщина красивее — тем большему количеству мужчин она желанна, тем более охотно и яростно будут биться мужчины за обладание ею. При дворе — то же самое.

Анжелика покачала головой:

— Вас, придворных, интересует только карьера, интриги, милость короля. А про любовь то все и забыли! Кто готов на отчаянный поступок ради любви?

— Милая маркиза, ни на востоке, ни на западе мужчины не живут лишь эмоциями!

— И чем же вы живете? Поведайте мне эту тайну! Желанием собирать подати с экипажей, проезжающих между Блуа и Орлеаном! Или нет, постойте, желанием первым добраться до имущества приговоренных к казни? Или желанием подложить жену, дочь или сестру под того, кто могущественнее вас?

— Это лишь мелкие детали! — воскликнул задетый за живо Вивонн. — По крупному мужчины руководствуются тремя страстями в жизни: власть, война и обладание женщинами. Чем больше по количеству и лучшего качества эти три "кита", тем выше статус мужчины в собственных глазах и в глазах себе подобных. А вы, женщины? Разве вы не предлагаете себя и не стремитесь найти более сильного мужчину? На восточном базаре рабынь продают, а в нашем мире женщины сами предлагают себя. Вы предпочитаете первое? Поезжайте на восток, вас там продадут с торгов, похитят, может быть даже подерутся из-за вас, а потом вы окажитесь в гареме какого-нибудь паши или одного из восточных владык. Но зато без прикрас увидите природу мужчины, которую вам сейчас наверное мешают понять придворный этикет и галантные манеры французов, — насмешливо добавил Вивонн.

Анжелика мотнула головой, в затылке у нее вдруг резко  запульсировала боль. Она тщетно пыталась ее прогнать, глубоко вдыхая воздух.

— Герцог, вы замечали, как в сущности много вокруг счастливых и уверенных в себе людей! — неожиданно воскликнула она. — Неужели это люди, которые познали что такое беда, несчастье и даже трагедия?  И их жизнь не всегда была безмятежной, как солнечный день? Нам кажется, что если нам плохо, то и всем хорошим людям вокруг плохо, а радуются одни дураки и интриганы. Но вот оказывается чью-то жизнь тем временем освещает случайность, и расклад жизни человека меняется. Он влюбляется, вступает в брак, производит на свет детей, делает еще уйму важных и пустячных дел, которые заставляют трепетать душу в счастливом порыве. Каторжник становится уважаемым господином, а брошенная невеста — счастливой супругой... Понимают ли они, каково это, когда человек не может себе разрешить быть счастливым, потому что боится счастье потерять, снова пережить страдания. Или люди счастливы и все забыли, или никогда даже не знали, и не понимают, какого это...