Свидание вслепую

Глава 2

Вот и что тут делать? Андрей Федорович, знаете ли, никому не докладывал, как проводит свое свободное время. Уж про свидания с девами с сайтов знакомств — точно. Теперь, выходит, тайна личной жизни обернулась явным факапом. Бежать, вроде, поздно, но… вот это вот все как вообще?! Ладно бы хоть кто-то помельче рангом, а то…

— Я пойду,— темноволосая женщина поднялась с диванчика, на котором сидела.

Почему-то подумал, что она наврала про рост.. что про возраст тоже наврала почему-то не подумал.

Никаких метра семидесяти пяти у Ангелины не было: полновесные сто восемьдесят два. Знал точно, потому что сам сто восемьдесят и потому что из-за своего роста Тилль, обожающая высоченные каблуки-шпильки их не носит. И без того выше половины мужиков, включая Андрея, хоть и номинально. Между прочим — жаль, что не носит, ножки у Ангелины — заглядение! При таких ногах списать пару лет с родного возраста — не беда. Да и не выглядит она на сорок девять. И на сорок семь, если честно, не выглядит. Могла бы без проблем написать, что ей тридцать восемь, никто бы подвоха не заподозрил.

— С каких пор ты — метр семьдесят пять? — ляпнул Андрей, что думалось.

— С тех же, с каких ты, блин, дипломат Дизраэли. Чего ты ерунду спрашиваешь?! — и как раньше не замечал, что и правда, кошка?

Вон, того и гляди, спину выгнет, зашипить и шерсть свою кудрявую дыбарем поставит! Кудряшки у Гели задорные, разбивающие суровый образ, который она упорно строит. По духу-то Ангелина больше всего похожа именно на ласковую игривую кошечку, но статус обязывал. Почему-то откровение про кошку его успокоило. Ну, и ладно! Что тут такого-то? Глупость то есть, конечно, а с другой стороны, она точно не скажет, ей вовсе не с руки докладывать, как выяснила темные подробности жизни своего зама.

Махнул в сторону нежданной встреченной, порывающейся покинуть общее пространство, рукой и сказал:

— Сиди уже. Кофе же обещал, будем кофе пить… Да и поговорим.

— О чем еще? — снова фыркнула по-кошачьи.

— О делах наших скорбных, — дошел до стола и уселся по другую сторону относительно собеседницы. — Как до жизни такой с тобой докатились. Особенно ты!

— Ну, конечно… Особенно я! — дернула плечом и решительно было двинулась вон.

Схватил за запястье, не поднимаясь. Удержал вырывающуюся руку.

— Гель, ну, мы же хотели приятно провести вечер. Давай его проведем приятно. Хорошо же общались! — показалось, что несет чушь, но правда была именно в этом: все те месяцы, что шла переписка, они замечательно общались.

В общем-то, они и на работе неплохо беседовали. Про дела, про девочек и мальчиков, из которых с переменным успехом пытались вырастить хороших людей, даже иногда про жизнь: кто где и что купил в выходные, как отдохнули, у кого какие заботы. Про собственных детей — тоже. Благо уже все выросли. И двое ее и один его. Но тех тем, которые стали основными в переписке, не обсуждали. Это было бы, наверное, даже странно: что, литературная беседка на работе или кружок любителей отечественной истории? У них даже историк в учительской об истории не говорил. Хватало ему на уроках заливаться соловьем. Ну, разве что когда с Мартновым зацепятся случайно. Никогда ни в чем не сходились, так что оба дискуссий избегали.

А в письмах получилось само собой. О чем говорить двум малознакомым людям, которым надо избежать бесед о себе, семье и работе? О политике и литературе. Так и повелось. Про политику даже не затрагивали. С одной стороны, Мартынов полагал, что с женщинами обсуждать политические вопросы — дурной тон. А с другой — в наши дни все чего-то настораживаются, когда пробуешь поговорить о текущих процессах. Да и вдруг не сойдетесь. Ну его! История выходила безопаснее и интереснее. Андрею нравился взгляд интернет-знакомой на вопросы, которые возникали в переписке. Не такой, каким сам смотрел на исторические процессы. Ей, кажется, тоже было интересно поговорить. Женщину на том конце емайл-пути интересовала логика фактов и структура движения к результату. А его, изломы судеб и повторения точек невозврата на временной шкале.

А еще иногда она приводила цитаты или стихи, будто понимая, что ему ближе рассуждения о тонком и призрачном мире чувств, чем строгие, неотменяемые факты потребностей истории. Стихов далекая Кошка знала много, всегда попадала в суть строчками.

Ну, когда бы он с Ангелиной договорился до такой глубины в ритме их бешеной рабочей жизни? Правильно — никогда. Получается, как-то все сложилось вот так, узнали друг друга с новой стороны. Может, оно и неплохо. Или плохо?

Если принять во внимание, как женщина пытается вырваться, то ей, не особенно понравилось, что собеседником в анонимных откровениях оказался коллега, а может, не нравится, что именно Мартынов.

— Да не дергайся ты!- потянул сильнее к себе. — Что страшного произошло? Можно подумать, мы какими-то неприличностями занимались!

— Андрей Федорович, елки-палки! Ну хватит прикидываться наивным барашком! — рваться перестала и руку он отпустил. — Можно подумать, ты на этот сайт приперся о литературе разговаривать?! Все же понятно… и зачем этот кофе — тоже.

Опустилась на место, откуда порывалась уйти. Посмотрела недвусмысленно на правую руку Андрея, где отсутствовало обручальное кольцо и хмыкнула, дернув одной стороной губ.

— Колечко в беседах о поэзии, кажется, сильно мешало, да? — перевела взгляд с рук на мужское лицо. — И побрился, смотрю. Постарался, молодец! А то на работу регулярно стал ходить ощетинившимся. Между прочим, когда это прекратиться?! У нас школа,а не бомж-клуб! Но понятно, в школе не перепадет… поэзии с продолжением.