Свидание вслепую

Глава 5

Мартынов посмотрел на свою намыленную физиономию и взял бритвенный станок. Стоило признаться, что Гелька вчера попеняла ему за небритую морду по делу. Как личная жизнь развалилась, так Андрей Федорович и подзапустил себя. Вышло не нарочно, но внутри одиночество разлило какую-то вязкую апатию. Вставать каждое утро было мучением. Ставил три будильника, долго уговаривал себя выбраться из постели, нередко удавалось это лишь тогда, когда уж минутная стрелка подбиралась к совершенно непростительному времени, намекая, что ученики могут прийти на урок и не увидеть учителя. Это худо-бедно стимулировало вылезти из койки и завертеться, закрутиться со сборами. Главное в утреннем кружении — не замереть ни на секунду, не начать думать — а зачем все это?

Остановок боялся. И утром. И в течение всего дня. Как притормозишь, как отвлечешься от бега по рутине будней, так и лезет в голову, что все развалилось, а строить уже что-то всерьез — поздно. За эти размышления и вечера не любил. Бродишь по дому, пустому, чужому. Одни воспоминания. До сих пор ждет: откроет вечером, вернувшись с работы, двери, а в прихожей куртку жены и ее ботинки.

Вот он, вроде, Настю и разлюбил. Нет, не так. Жена была родным человеком. У них только страсти все отгорели. Давно уже, если честно. Супружеский долг стал долгом, а не радостью годам к семи ребенка. Может, и раньше, но, поди, заметь это, когда сначала мелкий и плохо спит, потом болеет, потом слишком активный и несамостоятельный, всю энергию выматывает. В отпуск — тоже всей семьей. И там вы опять мама и папа, а не муж и жена. Со временем угасло само собой. Ну, и как-то в близкую родню тыкать тем самым, чему приличного слова в лексиконе не найти, чтобы обозначить, — даже аморально.

Конечно, не было так, что вот никогда совсем, завязалось узлом. Семья есть семья, бывает и разохотишься. И у Настюхи, вроде, настроение есть. Но без азарта и огня. А огня и азарта душа просила. Так и допрыгался до Ирки.

С ней огня и азарта было столько, что не успевал пожары тушить. Сначала интересно, а потом… А потом не выберешься, чтобы не выглядеть мерзавцем в собственных глазах. В итоге ты же рвешь жилы, чтобы всем угодить, тебя же и оставят в дураках. Двух женщин старался — оберегал, защищал от бурь жизни, поддерживал. И финансово тоже. В итоге обе развернулись и ушли подальше от Мартынова. Обе обиженными.

Вот какие-то такие мысли и терзали одинокими вечерами в пустом доме. Кроме вчерашнего. Вчера вечером терзался совсем другим. Смешно сказать, не спал до двух ночи, пас Кошку Т на сайте знакомств.

Какая ему, вообще, разница? Да и зачем было тратить время на отслеживание, не загориться ли значком “в сети” аккаунт? Что бы он мог сделать, хоть в тот же момент, хоть после? Запретить — не имеет права. Увещевать, так Геля правильно сказала: она давно взрослая девочка, сама разберется.

Соскребал щетину, отросшую за ночь, и внутренне негодовал, что бессилен. Нет, будь Андрей уверен, что Ангелина встретит на это “Мамбе” прекрасного принца, конечно, пусть ходит и знакомится. И даже общается. Так ведь не встретит же!

Сколько Мартынов знал мужское народонаселение, а после сорока, сорока пяти максимум, с принцами в их рядах напряженка. Все более или менее уставшие от быта и жизни мужики. Те, что получше устроены, еще как-то пытаются изображать огонь во взгляде, а те, кому повезло меньше, становятся брюзгами, да еще придирчивыми.

За собой стал такое замечать около месяца назад. Особенно нехорошо, когда приходишь на свидание. Вот она сидит, видно, что постаралась, пришла в косметике и на каблуках, а ты думаешь: “Ну, куда ты вырядилась?!” Влюбиться особенно уже и не рассчитывал. Он, честно говоря, и в Ирку-то не так что влюбился. Но было весело, интересно. В крови огонь какой-то загорелся. Даже спортом занялся. И примерно год ходил в тренажерный зал. Сам себе почти нравился.

А потом Иришка оказалась беременной. Тут уже не до спортзалов, тут бы от мук совести и непонимания, куда и что катится, не запить и не впасть в депрессию. В общем, все вернулось на круги своя, только хуже, потому что кругом врал. Врал Насте, что много работы и ничего не успевает. Врал Ирке, что любит, но уйти не может, то теща болеет, то сын двоечник, то репутация, то поругаются. Каждый раз зачем-то надеялся, что поругались крепко и навсегда. А проходит пара месяцев, снова мотается между семьей и Иркой. Теперь точно болтаться не будет. Свободен до тошноты. Никому не нужен. Понимание, что одинок не принималось ни сердцем, ни разумом. Не хотел Андрей быть одиноким. Никогда! Счастливым быть хотел. В одиночестве какой счастье?

Тяжко вздохнул. Посмотрел на свою круглую физиономию в зеркале. Снова вздохнул. Не принц на белом коне, конечно. Но крест на себе ставить тоже нельзя. Искать надо! Такие, как Гелька, конечно, Андрею не обломятся, но так-то и хорошо. Слишком дорогое удовольствие, чтобы на него покушаться. Даже не в деньгах, но как-то давно, еще до Николаши ее, разговаривали. У Ангелины тогда был совсем необязательный романчик с совсем необязательным типом, еще и сильно моложе нее. Что только нашла Геля в этом пацане? К пацану вопросов не имел: и Ангелина хороша, и начинающему учителю большое подспорье во всех вопросах его карьеры и профессионализма. В общем, парень прекрасно устроился.

Все уже в тот вечер крепко приложились, кто к красному, кто к белому, а кто и к “беленькой”. Учителя помоложе танцевали медленные парные танцы, постарше разбились на компашки и жизнь свою тягостную, учительскую, обсуждали. Геля и Андрей сначала что-то тоже про работу, потом перешли на отпускные планы. Удивился, что Ангелина собралась одна в Мексику.