Свидание вслепую

Глава 8

Главное, что успел выяснить Мартынов за час во время второго акта: Гелька — страшная болтушка. Как минимум после двух бокалов игристого. Пока он смотрел на сцену, в ухо ему, обдавая теплым воздухом дыхания, что-то все время нашептывали. Побаивался даже, что кто-нибудь из артистов оскорбится и выгонит их, чтобы не отвлекали своими шушуканьями. Шептала, правда, Геля совсем тихо, Андрей и сам толком не разбирал половину ее слов, но все равно было неловко за нее, хотя, чего греха таить, приятно, когда склоняется совсем близко, чувствуешь, как пахнут духи на женской коже и уху щекотно от ветра создаваемого шепотом.

По окончании хлопал с тем большим энтузиазмом, что все еще волновался из-за непоседливости и разговорчивости Ангелины и своего соучастия этому. Выходили неспешно в толпе народа. Глядя на очередь, встающую к гардеробу предложил:

— Может еще в буфет? А то сейчас вся эта толчея!

— Не любишь ты массовые сборища, — проницательно заметила подруга.

— Не люблю, — согласился Андрей. — У меня ощущение от этого, что воздухом моим дышат.

— Широкий ты человек, Андрюх, всеобъемлющий, — усмехнулась Геля,— порой очень хочется сузить до стандартных рамок.

— Я так плох? — удивленно поднял одну бровь, не думал, что о нем такого мнения человек, которого знает столько лет.

— Не плох, просто, — замолчала, а потом сменила тему. — Слушай, я отойду носик попудрить.

Претензии, а в том, что намек на широту души был претензией, не сомневался, не понял, но думать было и бессмысленно. В конце концов, Гелька может быть обижена на то, что сбежал сам в театр, а ее оставил мариноваться в Лицее, хоть и знал, что она собиралась на спектакль, да и приготовления были видны. Все равно же каждый свои желания считает более важными, чем чужие, так что обижается скорее всего, хоть и говорит, что все к лучшему.

Снова полез за телефоном. Вот подумать так, наркотик почище многих. Теперь и не расстаешься с трубкой этой. Провел пальцем, вычерчивая узор защитного кода блокировки, но экран не отреагировал. Повторил — снова ничего. В третий раз с грехом пополам получилось. Видимо, трещины сказываются на чувствительности. От греха подальше забрался в настройки и полностью снял блокировку. В конце концов за оставшееся время вряд ли кто-то покусится на его личное пространство или данные. Тут осталось-то — домой доехать.

Сунулся в навигатор. Покачал головой, выезд из центра переливался желто-красными цветами:

— Куда вы все едете в десять вечера?! — пробубнил в экран.

Внутренний монолог-осуждение водителей, создающих непомерный трафик, продолжался до момента, пока не вернулась Ангелина.

— Спасибо за вечер, Андрюш, — идя к гардеробу, выразила признательность женщина.

— Еще же не конец. Я тебя сейчас домой повезу, — тут же ответил Мартынов.

— Да ладно, я на такси, — отмахнулась от предложения.

— Прекрати, а!- Одернул женщину Андрей. — Я понял, что ты сердишься из-за моих отмазок и отказа остаться и дождаться тебя! Я прошу прощения, некрасиво вышло! Но хватит уклоняться от моих добрых жестов! Мы поедем домой вместе! А перед этим пойдем ужинать!

С каждой фразой Андрея глаза у его спутницы расширялись все больше:

— Хотела бы я знать, за что ты сейчас на самом деле извиняешься!

— Да за что извиняться-то, кроме того, что бросил тебя в Лицее? — пожал плечами Мартынов.

— Вот и я думаю, вроде, не за что. А ты так усердствуешь, — хихикнула. — Нет, главное, чтобы ты в отпуск или в отгулы не запросился! Это просто конец света будет. Я без тебя не смогу, Андрюша!

Снова показалось, как и вчера, что кокетничает. Ресницы длиннющие вспорхнули вверх и чуть задрожали, опускаясь вниз. Даже головой качнул, понимая, что это страшное оружие — женское кокетство, особенно такое, вроде, и неспециальное. Ну, с чего бы Геле с ним специально кокетничать?

Получили одежду из гардероба. Помог одеться своей даме, влез в рукава своего пальто и повторил:

— Мы едем ужинать. Город стоит в пробках.

— Далеко мы не уедем. Красный проспект будет стоять первым, — вздохнула Ангелина.

— Значит пойдем, — решительно заявил Андрей. Погуляем, побеседуем. Потом отогрею тебя где-нибудь глинтвейном или портвейном.

— Напоить меня решил что ли? — засмеялась женщина.

— Я обдумываю этот вопрос. Решение в процессе созревания, — вполне серьезно ответил Мартынов.

— Ну-ну, — тихо и непонятно проговорила Ангелина, о спорить не стала ни с тем, чтобы идти в ресторан, ни с тем, чтобы погулять вместо поездки в машине.

Ноябрьский воздух покусывал щеки. В пальто было зябковато. Мужчина поежился, привыкая к смене температурного режима после тепла помещения театра.

— Тебе не холодно? — спросил у Ангелины.

— Да ерунда. Хоть погуляю без спешки, а то иногда кажется, я не успеваю смену времен года замечать, — Геля засунула руки в карманы и со вкусом глубоко вдохнула воздух. — Я буду идти рядом и дышать твоим воздухом.

— Да сколько угодно. Для тебя вообще не жалко, — пошутил в ответ.