Свидетельство о разводе

1

- Мамуля, ты бы поосторожнее, - с улыбкой обратилась я к матери, которая усиленно помогала мне на кухне готовиться ко дню рождения любимого зятя, моего мужа Виктора.

Вик был обожаемым мужчиной для мамы. Она относилась к нему, как к сыну, бесконечно говорила всем кругом, как мне повезло с супругом. А Витя отвечал полнейшей взаимностью теще.

- Я тороплюсь! Еще нужно тортик Витюшеньке испечь, - ответила мама, которая споро нарезала отваренные овощи для салата, и уже трижды едва не искромсала себе пальцы.

- Тортик можно было и заказать, я же предлагала, - покачала я головой, обозревая поле кухонного боя.

Всюду мисочки, тарелочки, доски, заготовки для будущих кулинарных шедевров. А центр стола и вовсе занимало блюдо, на котором лежал, завернутый в пищевую пленку гусь. И пусть бы хоть кто-то осмелился попробовать поспорить с мамой, что хватит шашлыка, который Виктор уже замариновал для мангала. Мама планировала запечь птицу в духовке целиком и точка! Потому что у Витюшеньки должен быть королевский стол.

Кто-то бы, возможно, сказал, что это не совсем нормально - когда со стороны казалось, что зятя Антонина Викторовна любит больше, чем собственных дочерей (нас у мамы было двое), но я уже привыкла. Да еще и имя у моего мужа совпадало с именем моего деда, отца матери. Так что любовь здесь была не только с первого взгляда, но и с первого звука.

- Как же вкусно пахнет! - похвалил Виктор, появившийся на пороге кухни в тот момент, когда я уже начала нервничать, потому что вот-вот должны были приехать гости.

Праздновать мы собирались на родительской даче, она находилась недалеко от города и, несмотря на весьма скромные размеры, вполне могла вместить человек десять.

- Антонина Викторовна, вы меня балуете, - покачал он головой с улыбкой. - Наверное, все сбережения с Арсением Сергеевичем на это спустили!

Он мягко пожурил тещу, приобняв ее за плечи. Мама залилась румянцем, поправила очки на носу и бросилась в бой с готовкой с утроенной силой.

- Как там столы? Помочь не нужно? - спросила у Вити.

Тот помотал головой.

- Не нужно, мы с батей справились, - ответил он. Перевел взгляд на улицу и всполошился: - О! Анька приехала. Пойду помогу, опять сумки сама тащит.

Анна - это моя младшая сестра. Которая совершенно внезапно для нас всех оказалась беременна неизвестно от кого. И узнали мы об этом в тот момент, когда у Ани стал виден живот. Причем хорошо так виден - не скроешь. А до сего момента она ничего нам не говорила. Ни о парне, от которого залетела, ни о том, что скоро станет мамой.

Да и сейчас, несмотря на то, что мы с мамой и папой пытались припереть ее к стенке, она лишь отбрехивалась, что это не наше дело. Что с отцом ребенка она все отношения выяснила и будет растить малыша одна.

- Мам, ты чего? - спросила я, когда поняла, что родительница нахмурилась и стала пристально смотреть на то, как Виктор пересекает двор, забирает у Ани сумки, после чего, видимо, выговаривает ей, чтобы она не таскала тяжелое.

- А? - откликнулась мама, выходя из задумчивости. - Ничего-ничего, просто смотрю.

Она поспешно ссыпала в миску то, что нарезала, закрыла это добро крышкой и пробормотала:

- Заправим потом.

А я, доделав свою часть работы, устало оглядела развалины кухонной империи и вздохнула. Готовка - полбеды. Но это все ведь еще нужно будет убрать.

- К делу! - решила я, немного размяв шею. И скомандовала маме: - Уноси в холодильник все, что пока не нужно. А я начну с самого тяжкого - приборки.

Мама кивнула и, взяв пару мисок с заготовками для салатов, понесла их в коридор…

День рождения получился весьма душевным и уютным. К нам приехали родители Виктора, да еще одна семейная пара. Стол поставили прямо на улице, вечер был теплым, солнечным, ни ветринки. А еда, которую мы наготовили с запасом, на свежем воздухе уничтожалась с завидной скоростью.

- Так что, Ань, скоро рожать? - спросил Толик Головин, который заметно раскраснелся после принятого на грудь.

Его жена Люба, невысокая и кругленькая, как сдобная булочка, разулыбалась.

- Ой, а я помню это чувство, когда в животе перед родами как будто кашалот вертится! - вступила она в беседу.

Сестре же вопрос Толи по душе не пришелся. Она вообще не особо любила, когда разговоры касались темы ее беременности. Даже со мной, мамой и папой тут же старалась отрезать все возможные обсуждения. Может, тот самый парень, от которого она забеременела, ее сильно обидел? Это была тайна, покрытая мраком.

- У тебя и сейчас он вертится, - хохотнул Толя и похлопал жену по объемному животу. Потом вернулся с расспросами к Ане: - Ну так что? Рожать будешь уже скоро? Без мужа?

Это было довольно бесцеремонно. Я даже растерялась от того, что именно озвучил Головин, но он, похоже, совсем не понял, насколько заданный вопрос бестактен. Однако не успела я как-то отреагировать, как раздался властный голос Виктора:

- Не твое дело!

В нем было столько угрожающих ноток, что у меня по спине даже мурашки побежали. Витя не был человеком, которого можно было вывести из себя парой слов. Наверное, сейчас виной всему был алкоголь.

- Не твое дело, - повторил он тише, но не без угрозы, которая еще оставалась в его словах. - От Ани с этим вопросом отстань и больше не лезь, - добавил Виктор и взялся за рюмку. - Выпьем? - предложил он примирительно.

Какое-то время Головин сидел, переваривая сказанное. Затем расплылся в улыбке и пожал плечами.

- Не мое, так не мое, - ответил он. - Да и я так… просто.

На несколько минут, которые показались мне вечностью, за столом воцарилось молчание. От меня не укрылась улыбка, которую поспешно спрятала Аня. Заступничество Виктора было ей приятно.

- Пойду посмотрю, как там тортик! - прервала тишину мама и, поспешно вскочив, велела нашей с Витей дочери: - Пойдем со мной, Милусь.

Они удалились, а я попыталась взять настрой этого вечера под контроль, потому перевела тему на ближайшее путешествие, в которое собирались отправиться совсем скоро Головины.