Свист и пляска

ВОЛШЕБНОЕ КОРЫТО АМБРОЗИИ (Часть первая)

Майское утреннее солнышко выглянуло из-за перистых облачков и осветило кепку, надвинутую на лицо спящего Флейтиста. Спал он, подложив под голову котомку, на траве под деревом – а дерево было персиковым и как раз цвело розовыми цветочками. Позади уходил в перспективу целый сад таких деревьев, только росли они ровными рядами и были все одного размера – чуть выше человеческого роста. Это было сделано нарочно – ведь персики, в отличие от яблок, мягкие, и их надо собирать прямо с дерева, иначе побьются при падении. А этот сад принадлежал одному горожанину, приносил ему хороший доход и потому был огорожен проволочным забором.
То же дерево, под которым нашел приют странник, стояло за забором, возле самой дороги, и никому не принадлежало.
Флейтист накануне сильно умаялся и, пожалуй, проспал бы до самого полудня, если б не ощутил во сне, как что-то шевелится у него под затылком. Парень сел, ничего не соображая со сна, стряхнул с себя лепестки и посмотрел на котомку. Та вела себя как обычно – лежала себе на травке и никуда не двигалась. Флейтист почесал затылок, взъерошив волосы, поправил кепку и вдруг явственно увидел, как в котомке запрыгало что-то вроде маленького бугорка. Путник удивился. Он точно помнил, что в котомке лежит флейта в чехле, колбаса в магазинной упаковке, пластиковая бутылка с остатками пива и махровое полотенце. Ничего из этого прыгать не могло. Поэтому парень, недолго думая, развязал котомку и перевернул вверх ногами. Оттуда выпала сначала флейта, потом полотенце с бутылкой, а последней – колбаса Вместе с вцепившейся в нее мышью – белой с красными глазенками. Шлепнувшись на землю, мышь бросила колбасу (которая была раз в пять больше её), пискнула и шмыгнула в траву.
- Ах ты сволочь, - сказал Флейтист с досадой. Колбаса оказалась так изгрызена вместе с упаковкой, что ее оставалось только выбросить. Что он и сделал, зашвырнув огрызок через забор далеко в сад. Потом подумал, вытащил бутылку, допил пиво и отправил пустую тару вслед за колбасой.
До города было порядком. Парень лениво подумал, что вот хорошо бы кто его подвез – и на тебе: на дороге показался автомобиль. Вернее, этакий старичок-грузовичок, страдающий астмой, подагрой и метеоризмом..
- Эй, персик, тебе куда? – крикнула сидевшая за рулем девушка, поравнявшись с деревом. Дерево промолчало, зато Флейтист оживился.
- До города подбросишь? –он закинул за спину котомку и подойдя к грузовику, заглянул в кабину. Девушка была симпатичная, пухленькая, с русой косой и в клетчатой рубашке, наброшенной поверх топика
- А что дашь, если подброшу?
- Ничего не дам. Глаза у меня красивые!
- Что мне с твоих глаз? Бензин нынче дорогой.
- Ну, хочешь, я на флейте тебе сыграю?
- Прохиляло бы, если я была парнем, а ты девчонкой, - подмигнула она. – Ну черт с тобой, садись, я сегодня добрая.
Грузовик снова затарахтел по дороге, и на первом же ухабе пассажир треснулся головой об потолок.
- Ой, ой! Ты из меня все мозги вытрясешь!
- Были б мозги – вытрясла бы! – проорала она в ответ. – А тебе чего вообще в городе надо?
- Знакомую ищу!
- Что за знакомая? Как звать? Я в нашем городе всех знаю, может, подскажу?
- Не знаю я, как ее звать!
- А как выглядит-то хоть? Занимается чем?
- Аспирантка она! Эту пишет, как ее… Диссертацию! Про традиции! Из себя такая… - он обрисовал в воздухе миниатюрную фигурку и опять стукнулся об потолок, потому что перестал держаться. – Волосы, кажись, темные…
- Что-то худовата, - гаркнула водительница, закладывая крутой вираж на повороте. – Все вы, мужики такие, селедок любите.
Он заглянул ей в вырез, заметил, что она без лифчика, отвернулся, не удержался и еще раз заглянул.
- Я всяких люблю! Лишь бы человек был хороший.
- Все вы, мужики, так говорите…Нет, не знаю я твою знакомую. Да у нас и университета в городе нет, это в райцентр надо ехать. Но ты все-таки пойди… Блин, чертов ухаб! Зайди в редакцию и в газете дай объявление.. Долбаный трактор, всю дорогу загородил!
Она надавила сигнал, и грузовик возопил, как раненый осел. Трактор, однако, по-прежнему двигался величественно и неторопливо, что твоя каравелла, выстреливая кусочки засохшей грязи из колес.
- Слышь, а где она, эта редакция?
- Да ты не парься, я тебя подкину, мне по пути… Только вот эта бандура впереди бесит… Чтоб тебе пусто было, тарахтелка!
Трактор резко остановился и заглох. Девушка преспокойно объехала его по встречной – благо, на дороге никого не было. Вслед хрипато заматерился тракторист.
- Ты, если что, ко мне заглядывай. Я за садами живу, у самого моря почти. А в город к заказчикам езжу. Прачка я. Ты мой дом сразу увидишь, у меня постоянно белье во дворе сушится.
- А зовут тебя как?
- Роза. И, между прочим, глаза у меня здесь, - она убрала руку с руля и двумя пальцами показала, где.
- А тут тоже интересно, - отозвался он невинно, с любопытством рассматривая ее подпрыгивающую от тряски грудь. – Стой, что это у тебя за пазухой? А ну дай вытащу…
- Лапы убери, козел! Нет там ничего!
- Гадом буду, если там не мышь!
- Вот я те в рыло сейчас дам, будет тебе мышь! Все вы, мужики, такие! С утра, свинота, пьяный, мерещится черт знает что…
На этом месте они благополучно въехали в канаву, и дальше парню пришлось идти пешком.
- А все-таки была мышь, - пробормотал он себе под нос – И притом белая. Или и правда пора завязывать с синькой…
* * *
Музыкантам из зачарованного леса по роду деятельности положено легко сходиться с людьми. Что же до нашего героя, то он в этом деле был одним из первых. Стоило ему в городе завернуть в ресторанчик, как через полчаса все завсегдатаи были уверены, что сто лет его знают.
- Я ведь тебя, парень, вооот таким помню, - заявил ему какой-то бойкий дед. – Так что пиво за мой счет.
Флейтист, случись ему побывать в этом городе раньше, мог бы деду сказать то же самое. Он был куда старше, чем выглядел – а выглядел он лет на двадцать пять последние пару веков. Но не обижать же хороших людей?.. Поэтому в ответ на вопрос, где он пропадал все эти годы, парень завел очи горе и принялся вдохновенно заливать о несуществующей работе где-то в несуществующих местах, учебе в несуществующем университете и несуществующих родственниках, которых якобы навещал. Пить и усердно закусывать он при этом, понятно, не забывал. Окончательно запутавшись в перипетиях личной жизни какой-то мифической тетушки, сделал вид, что подавился пивом и, пока его заботливо стучали по спине, начал соображать, как бы поорганичнее перейти к интересующей его теме. Помог дед, благодушно осведомившийся, не собирается ли де парень жениться. Флейтист скроил жалостную мину и поведал собравшимся о прекрасной аспирантке. Опустив, понятно, некоторые подробности. Он вообще говорил правду гораздо чаще, чем врал. К сожалению, на сей раз искренность ему не помогла: никто из присутствующих ничего не знал о такой девушке.
- Вот черт, - расстроился парень. – Придется, наверное, и правда объявление в газету давать.
Ему тут же доходчиво объяснили, как добраться до редакции местной газеты, и кто-то сунул ему свой мобильник – чтоб нашедшейся аспирантке было куда позвонить. На том и распрощались.
Уже выходя из забегаловки, Флейтист услышал сзади грохот бьющейся посуды и крики: «Мышь! Мышь!» Обернулся от двери – все посетители повскакали на стулья, а несколько особо храбрых на четвереньках полезли под стол – ловить шмыгнувшую туда грызунью. Пока они там сталкивались лбами и ругались, мышь преспокойно вылезла и деловитой рысцой направилась к выходу. Она была беленькая, с розовым хвостиком и красными глазками.
- У вас тут что, массовый побег из лаборатории случился? – спросил Флейтист у мыши, когда та с ним поравнялась.
Зверек стал на задние лапки и задергал носиком. Флейтист сложил губы трубочкой и просвистел несколько тактов колдовской мелодии. Мышь презрительно чихнула, опустилась на все четыре и проскочила мимо него на улицу, всем своим видом показывая, что она животное практичное и во всякие там волшебные штучки не верит.
- Вот, значит, как, - сказал Флейтист, подобрал камушек и запустил мыши вдогонку. Попал. Мышь вспискнула, подпрыгнула и растаяла в воздухе белым облачком. А на ее месте осталась лежать медная монетка. Парень ее поднял и сунул в карман. Пригодится.
В редакции его встретили с распростертыми объятиями. Выяснилось, что со средних лет редакторшей они вместе учились в школе и сидели за одной партой. А на выпускном балу она с ним лишилась невинности и порвала свое голубое платье, удирая от застукавшего их преподавателя. На самом деле у Флейтиста с тем парнем было общим только то, что оба были блондинами. К тому же настоящий одноклассник давно уехал из города, облысел и в третий раз развелся. Но женщина об этом понятия не имела, и Флейтист не стал ее разочаровывать. Правда, пришлось пригласить редакторшу на свидание, а про аспирантку наврать с три короба – дескать, пропавшая в детстве младшая сестренка. Но зато объявление обещали набрать аршинными буквами и поместить на первую полосу. И все это совершенно бесплатно.
Не прекращая громко предаваться воспоминаниям, редакторша взялась за сумочку, собираясь между делом подкрасить губы. Но не успела она открыть замочек, как из сумочки высунулась мышь и укусила даму за палец. Редакторша взвизгнула, выронив сумку, та плюхнулась на пол – и оттуда, как ватные шарики из пакета, посыпались белые мышки.
Что тут началось в редакции, нетрудно представить. Сотрудницы – а все работавшие там были женского пола – дружно полезли на столы, кроме редакторши – та великолепным финтом вспрыгнула на руки Флейтисту. Мыши рассредоточились по помещению, не обращая внимания на визг и швыряемые в них предметы. Правда, кому-то все-таки удалось подбить зверушку туфлей, и она – мышь, а не туфля, - мгновенно испарилась, оставив после себя на полу погнутую скрепку. Но в суматохе этого никто, кроме Флейтиста, не заметил. Он же, решив, что пора действовать, аккуратно усадил редакторшу на стол (та верещала, дрыгала ногами и никак не хотела отцепляться) и вытащил из кармана флейту.
- Ну что, вспомним классику? – предложил мышам Флейтист и поднес инструмент к губам.
Однако эффект получился совершенно не классический. Заслышав звуки залихватской песенки, заплясали на столах босые сотрудницы, оскальзываясь на бумагах и расшвыривая канцтовары. Заплясала заглянувшая на шум уборщица, используя швабру как стриптизерский шест. Дверь в коридор она, разумеется, не закрыла; Флейтист поднажал – и из соседних помещений донесся понемногу нарастаюший топот. Вскоре уже плясало все здание – работники, уборщики, охранники, посетители, даже кошка с котятами, жившая на первом этаже в коробке из-под дамских сапог. Плясали прохожие на улице, голуби на ветках, бродячие собаки и бомжи, рывшиеся в мусорнике, даже полицейские, проезжавшие мимо на патрульной машине.
И только чертовы мыши как ни в чем ни бывало грызли провода и гадили на бумаги, не изъявляя ни малейшего желания заняться танцами.
Убедившись в полной резистентности вредителей к музыке, Флейтист задом попятился к двери, не переставая играть. Ему просто очень не хотелось идти на свидание с редакторшей, и он пытался так рассчитать время воздействия, чтоб дама забыла о нем – но не об объявлении. Известно ведь - чем дольше человек пляшет под колдовскую мелодию, тем сильнее ему отшибает память. Только выйдя из здания, парень решил, что, пожалуй, хватит с них – и опустил флейту.
- Что ж, я должен был попытаться, - сказал он себе, имея в виду мышей. Разумеется, он уже понял, что с мышами дело нечисто. – Теперь возникают два вопроса: кто виноват и что делать. Хотя, впрочем, мне на это совершенно наплевать.
С этими словами он сунул флейту в карман и тотчас почувствовал, как острые зубки впились ему в мякоть большого пальца. Каким-то непостижимым образом лежавшая в кармане монетка превратилась обратно в мышь. Исполнив свое черное дело, она белым комочком шмякнулась на землю и мгновенно скрылась в ближайшей урне. Посасывая раненый палец, Флейтист подумал, что не так уж его это дело не касается.
А ближе к вечеру ему все-таки позвонила редакторша и слабым голосом сообщила, что свидание отменяется. Она, мол, заболела, лежит с высокой температурой и очень страдает. Флейтист проигнорировал тонко завуалированную просьбу приехать и поухаживать за больной, пообещал обязательно позвонить завтра и отключил телефон. Все равно номер с объявлением еще не вышел из печати.
А совсем уж вечером, на закате (в этих широтах темнеет поздно) парень решил прогуляться по городу и страшно удивился, выйдя на набережную. Он и не подозревал, что тут тоже есть море. Набережная щетинилась удочками, к которым прилагались рыбаки, сидевшие в медитативных позах на складных стульчиках. Флейтист подошел поближе, полюбовался на черных бычков, кишмя кишевших в зеленоватой воде, потом уселся прямо на прогретый солнцем асфальт и завел беседу с рыбаками. Сам он если и ловил когда-нибудь рыбу, то только на флейту, но разговор поддерживал умело и даже почти поверил истории об осьминоге, которого один из рыбаков выловил прошлым летом вот на этом самом месте. Зато другой рыбак, оказавшийся тетенькой лет шестидесяти (она выходила на рыбалку вместе с полосатой кошкой, которая сидела тут же с выжидающим видом), рассказал, вернее, рассказала, что нынче всех ее червей сожрали белые мыши, и ловить пришлось на хлебный мякиш. К тому же, добавила рыбачка, проклятая мышь тяпнула ее за ногу, и ей, рыбачке, целый день как-то неможется. Почуяв неладное, Флейтист спросил, как именно. Да вот голова что-то кружится, пожаловалась тетенька. Все кости ноют, будто с утра огород копала без передышки. И пить все время хочется. И вот тут че-то болит и как будто мешается (она похлопала себя в районе подмышки). И вообще у нее, похоже, температура. Надо еще пару бычков кошке поймать и домой идти, чаю горячего выпить с аспирином. Простыла, наверное, от морского ветра…
- Вам в больницу надо, тетенька, - сказал ей Флейтист. – Мыши, они, знаете, заразу разносят.
- Да завтра с утра схожу, - махнула рукой рыбачка и тут же скривилась .- Ох ты ж, ссабака, больно-то как… Пойду я домой, посплю, может, само пройдет…
Флейтисту вспомнились зловонные ямы, полные разлагающихся трупов. Целые улицы заколоченных домов. Клювастые маски врачей. Скрипучая повозка, подпрыгивающая на булыжниках, и хриплый крик: «Выносите трупы!». И как он сам сидел на этой повозке, болтая ногами и наигрывая на флейте, а позади среди груды мертвецов копошились полуживые тела в последней отчаянной попытке танцевать.
- Неа, не пройдет, - помотал он головой. – Вам бы лучше скорую вызвать, а то зараза по всему городу разойдется.
И заглянул проникновенно в покрасневшие глаза рыбачки.
- И правда, - пробормотала та. – Что-то мне с каждой минутой хужеет.
Тут она отвернулась, согнулась пополам, и ее вырвало прямо в море. Флейтист успел вскочить и поймать ее за плечи, не то рыбачка бы неминуемо свалилась в воду. Другие рыбаки повставали с мест, кто-то уже вопил, что человеку плохо.
- Вызывайте. Скорую, - четко повторил Флейтист, глядя в глаза наименее растерявшемуся рыбаку, а затем, убедившись, что тот послушно набирает номер на мобильнике, скользнул сквозь образовавшуюся толпу и незаметно покинул набережную.
- Но какая же сука до этого додумалась? – спросил себя парень, устроившись на скамейке в каком-то сквере и провожая глазами целых три машины скорой помощи, промчавшиеся мимо с надрывающим душу воем. – Хвала небесам, у меня иммунитет.
Иммунитет у него действительно имелся – эта же самая чума свалила его в возрасте пятнадцати лет, и, не встреться ему тогда пафосный тип в шлеме и с лютней, все могло бы закончиться куда печальнее. А впрочем, теперь человеческие болезни на него вообще на распространялись. Посидев еще и хорошенько поразмыслив, Флейтист пришел к выводу, что тут как пить дать замешана ведьма. И он даже знал, кто это. Ну, не знал, а так, догадывался. И догадался бы и раньше, да напрочь забыл о той пухляшке, которая проклятием остановила трактор. И у которой белая мышь сидела за пазухой. Вот только оставалось узнать, чем это горожане ей так насолили.
Немного поколебавшись – идти или не идти, - Флейтист уступил природному любопытству и решил все-таки пойти. Вернее, поехать – путь был неблизкий. Но сначала следовало завернуть в супермаркет – негоже к даме являться с пустыми руками. Ну и в подпитии все люди становятся разговорчивей.
В супермаркете он первым делом схватился за пиво, но потом решил, что коньяк будет вернее. Потом прихватил еще кое-что на кассе. Несмотря на мышь, декольте у ведьмы было впечатляющее.
Денег у него, естественно, не было, а у кассирши, как назло, оказалось все в порядке с личной жизнью. Ни друзей детства, ни бывших возлюбленных, ни даже любимого киноактера, за которого можно было схилять. Поэтому Флейтист просто взглянул ей в глаза и попросил напрямую. Когда он так делал, никто не мог ему отказать. Но он не любил этот метод – слишком сильно приходилось напрягаться, да и скучновато как-то. А за сегодня это был уже третий раз.
Куда точно ехать, он не знал, но был уверен, что ведьма сама подскажет. И верно: за садами, где дорога начинала петлять, подобравшая его попутка заглохла и ни с места. Флейтист поблагодарил и вышел. Водитель стал было орать, чтоб тот вернулся и помогал толкать машину, но тут последняя завелась, а Флейтист уже исчез в зарослях.
* * *
Ведьма сидела на краю обрыва, а внизу шумело и плескалось море. Двор у нее был небольшой, и ничего там не сушилось, только валялся всякий хлам и пышно колосился бурьян. Дом - одноэтажная халупа – стоял темный, только одно окно светилось голубым, и там прозаично бурчал телевизор.
- Кого это несет ко мне среди ночи? – вопросила ведьма, не оборачиваясь.
- Санэпидемстанция, - отозвался Флейтист, прикрывая за собой калитку. Прошел через двор, споткнулся о лежащую лопату, обогнул цинковое корыто с водой и сел рядом с хозяйкой, свесив ножки.
Ветер дунул ведьме в лицо, поставив челку дыбом.
- Ты по поводу чумы? – в лоб спросила девушка.
- Не, я так просто, в гости, - он порылся в сумке и вытащил бутылку. При этом из сумки выпал презерватив и канул в морскую пучину.
- Противочумный костюм? – ведьма изогнула бровь и как бы между прочим забрала у него емкость.
- Вроде того, - согласился Флейтист. – У меня тут еще есть, - он выгреб горсть блестящих квадратиков и показал ей. – Как думаешь, хватит?
- Главное, чтоб у тебя мускулов в одном месте хватило, - отрезала она и, быстренько скрутив бутылке крышку, сделала добрый глоток. При этом незаметно плюнула внутрь и, отвернувшись, что-то прошептала в кулак. Потом передала бутылку гостю.
- Твое здоровье, - сказал он и тоже отпил. А потом они посмотрели друг на друга и одновременно сказали:
- Говори правду.
И одновременно начали говорить правду.
- Я музыкант из зачарованного леса, и чтоб это узнать, не обязательно было плевать в коньяк.
- Я ведьма Амброзия, и я ненавижу свое имя. Засмеешься – до конца жизни будешь подгузники вместо гондонов носить.
- На имя мне в принципе положить, но сиськи у тебя клёвые.
- Ты сегодня, когда за пазуху мне полез, чуть фамильяра моего не придушил. А так я была совершенно не против.
- Я у тебя пару дней перекантуюсь и сбегу потихоньку, пока ты спать будешь.
- Я считаю, что все мужики сволочи и всегда первая их посылаю, даже если они мне нравятся.
- А я считаю, что ты стерва, и это у тебя от недотраха.
- А я тебе за такие слова отомщу. Я вообще упиваюсь своим всемогуществом и что хочу, то и ворочу. Могу приворожить любого, могу проклясть, могу чуму наслать.
- А я хочу воспользоваться твоим всемогуществом в своих корыстных целях. Собираюсь тебе врать, поддакивать и всячески подольщаться, чтоб ты мне помогла найти любимую. Она на самом деле дракон. Но ты мне тоже нравишься. Я вообще разносторонняя личность.
- У меня есть волшебное корыто, в котором я могу видеть все, что происходит на свете. И если б ты прикинулся паинькой, я бы разжалобилась и тебе помогла. А теперь не буду. Я еще не решила, чего мне хочется больше – трахнуть тебя или морду набить.
- Ё-моё, да скоро ли твое заклятие кончится?!!
- Когда коньяк из организма выйдет. А твое?
- Когда глаза отведу. Кстати, мне тяжело все время тебе в глаза пялиться.
- Ха-ха-ха, неудачник, значит, я круче.
- Так нечестно. Давай до утра молчать.
- Давай. У меня дома чистое бухло есть, без заклятья. Сейчас принесу.
- Я с тобой. Я тебе не доверяю. И к тому же замерз, как собака. От моря дует.
- Если б не знала, что ты не врешь, подумала бы, что врешь.
- Да нет, правда замерз. Но если хочешь, пошли сразу трахаться.
- Пошли. И заткнись уже наконец.