Свитки. Заметки автора

17. Портреты: Унча

"Трудный день выдался для муравья. Без сомнения, он пожалел, что с пыльной травинки перебрался на неведомую гладкую поверхность, карабкаться по которой было серьёзным испытанием. Через некоторое время гладкая поверхность закончилась и пошла шершавая, покрытая редким лесом, поднимавшаяся круто вверх. То была нога мечника Рекши.

Сам Рекша сидел на земле и созерцал поля, раскинувшиеся вокруг. Рядом с ним на спине лежал его товарищ Кочевник.
Был день. Было жарко. В работе наступил перерыв, потому что закончились камни, которыми мостили дорогу, и все ждали, когда привезут новые. С полей доносилась монотонная песня – крестьяне пололи свои делянки. Время от времени до слуха через горячий, плавящийся воздух долетали женский смех и обрывки слов.

Где-то среди этих женщин, чьи головы обмотаны платками, а подолы юбок вечно подоткнуты, чтобы не мешать в работе, трудилась Унча – угловатая, сильная девушка. Голос у нее был низкий, говорила она быстро, как несется по камням мелкая, холодная и бурная горная речка. Чтобы понять, что именно говорит Унча, требовалось не только привыкнуть к быстроте, но и успеть распознать в исковерканном деревенском наречии знакомые слова. По счастью, не только слова свидетельствовали о том, что девушке нравится Сюрикен. Улыбкой, взглядом, неуловимым жестом она выражала свои чувства.

Крестьянки – девушки и молодые вдовы, днём придумывали себе какое-нибудь дело, чтобы пройти мимо работающих мужчин. Они строили глазки охранникам и те потом, вечером, приходили к ним. Сюрикена удивило то, что в деревне никто не ругался и не швырял в скамрашей* (*рабов, каторжников) палки или камни, и женщин, проводивших ночи со стражниками, тоже не осуждали.
Едва ли не каждый из стражников имел среди крестьянок подружку, к которой наведывался в свободные часы. Если наведаться по каким-либо причинам было невозможно, то женщины сами приходили к палаткам, в которых жила охрана. Сестра Унчи приходила к палаткам, а сама Унча приходила к частоколу, ограждавшему лагерь скамрашей. Она приносила им с Рекшей еду, каким-то образом поладив с караулом. Пока они ели, Унча стрекотала что-то, с нежностью обратив взор на Сюрикена.
Она не была похожа на Лаилин. Крупнее, толще и сильнее казалась Унча в сравнении с дочерью степного богатея, хозяина пяти стад Ранкана."

Несмотря на то, что Унча в самом романе, да и в судьбе Сюрикена играет роль эпизодическую, она заслуживает отдельного рассказа. Благодаря помощи этой девушки Сюрикен и его приятель Рекша бегут из рабского плена. Насколько мужественным, бесстрашным был на самом деле поступок Унчи и какова была за него плата, это Сюрикен узнает лишь много позже...

"Два дня провела Унча с беглецами, указывая им дорогу. Она шла впереди или рядом с Сюрикеном, он держал ее за руку, когда пробирались через колючий кустарник, и отводил ветви от ее лица…
Что думала, о чем мечтала девушка в своей прежней, деревенской жизни? Кто знает! Не её видел Сюрикен входящей в свой дом, не её в своих снах целовал в поле среди маков. И оттого в ночи накануне расставания между ними не было ни любви, ни нежности, ни ласки, а было лишь желание, зов природы, на который их молодые тела ответили согласием. Утром она ушла – незаметно исчезла из его жизни, как и не было Унчи".