Свитки. Заметки автора

43. Локации: Киити-Хаст

Киити-Хаст - небольшой город, в который Мана попадает случайно, став попутчицей крестьян, едущих туда на рынок. По иронии судьбы она только ближе становится человеку, от которого бежит. Дни, проведённые в дороге, меняют многое: между Маной и Цунне, несмотря на то, что общаются они крайне мало и не наедине, устанавливается эмоциональная связь, и проводником этого доверия становятся...песни (вот почему вся большая глава от встречи в таверне Нубы до расставания героев в Киити-Хасте носит название "Новая песня"). Киити-Хаст - место, где ученица лекаря должна осмыслить и переосмыслить то, что с ней происходит, привести собственные растрёпанные мысли и чувства в порядок. Кроме того, городок подарит Мане одну важную встречу, но о ней рассказ будет уже в следующей заметке...

"«Большие колёса» был дешёвый крестьянский приют: в грязных комнатах спали на двухъярусных нарах, за отдельную плату хозяин давал соломенные подстилки или жидкие, как летний суп, тюфяки.
У ворот постоялого двора Мане встретился опрятный, но очень бедно одетый старичок.
– Комнатку кёуни* не желает? – обратился он к ней.
Мана шарахнулась в сторону. Она слышала, как завлекают в притоны и похищают девушек. В Утерехте даже было выражение: «У неё комната на Портовой улице». Не стоит и говорить, чем занимались обитательницы этих комнат!
Отсутствие возможности помыться и вымыть голову её огорчило. Но, умелая в общении с прислугой, Мана быстро нашла дорогу на кухню и выпросила таз и даже полведра тёплой воды. Правда, в обмен на это ей пришлось расстаться ещё с одной монетой из своих сбережений. «Эдак я разорюсь на одном мытье!», – раздосадовано подумала она, видя, как тают её деньги.
Наконец, уже на закате у неё дошли руки до подарка. Нет, всё-таки это очень странный человек... Подарил ей зачем-то свои вещи... Если он предполагал, что его схватят, и не хотел, чтобы сумка попала в руки стражи, неужели не мог придумать чего-то лучше? И зачем вообще шёл в Киити-Хаст?
Содержимое показалось ей бесполезным. Разве можно ценной вещью считать нож для бритья? Ложка, разве что, если действительно серебряная... А это что? Обрывок полотна и на нём что-то написано... В темноте её ложа не разобрать слов, она подошла к окну и прочитала:

«Как пальцы девочки тонки,
Сжимая кайты струны
В пустой таверне у реки,
Где все служанки юны.

За серебро она поет
И, развлекая вас,
Весну ушедшую вернет,
Быть может, в краткий час.

Старинной песни этой слов
Не сохраняй в себе:
Что ей погибшая любовь
И боль в твоей судьбе?

Она не ведает пока
Ни страсти, ни стыда,
И песню легче челнока
Уносит вдаль вода...».

Записаны были стихи скорописью, при помощи, наверное, иголки, которая тоже была в сумке, и записаны были в отсутствие чернил кровью.
Она раздумывала недолго и снова пришла на кухню. Там как раз был хозяин.
– Скажите, пожалуйста, – очень вежливо поклонившись ему, начала вопрос Мана, – если человека арестовали на улице – что с ним дальше будет?
– Тебе зачем? – Хозяин был здоровенный, ручищи как у мясника, говорил он с ней откуда-то из-под потолка.
– Один человек, с которым мы вместе пришли в город... его остановили стражники и куда-то увели. Он даже не успел забрать своих вещей...
– Это твой приятель, что ли? – Хозяин смотрел очень настороженно – наверное, не стоило заговаривать с ним об этом.
– Нет, но его сумка... Я не знаю, что с ней делать...
– Ценная?
– Совсем нет. Всякая мужская ерунда.
– Тогда выбрось и забудь. Если человека остановила стража, значит, он, скорее всего, – вор или ещё какой-нибудь преступник. Если в его котомке есть ценные вещи, они, скорее всего, краденные. Ты представляешь хоть, что за такое бывает – за хранение краденого?
Мана испуганно замотала головой.
– Хозяин, – вмешалась старая кухарка, – Возможно, они заодно! Это она тут нам рассказывает, что не знает молодчика. А, верней всего, дело было так: они с дружком пришли в город подзаработать своей воровской сноровкой, да дружка поймали, а она теперь ищет, в какой тюрьме он сидит. Знаю я таких! Она уже втёрлась сюда – вроде воды попросить. Проверить надо, не стащила ли чего, крыса.
Грубость и несправедливость обвинения так возмутили Ману, что у неё слёзы навернулись на глазах.
– Ничего я не брала! И за вашу воду я заплатила!
– Крадеными деньгами?
– Может, вы тут крадёте у постояльцев – по себе и судите! Я свои заработала! – забывая всякие приличия, исступленно закричала Мана.
– Заработала? Ха-ха! Каким способом, бесстыжая? Да знаем мы, для чего вы в город тащитесь! Хозяин, гоните её – потом сраму не оберёмся!
– Молчите, обе! – голос хозяина заставил её умолкнуть. – Вот что, ступай-ка ты, вправду, откуда пришла, – чуть тише, но также раздражённо сказал хозяин Мане.
– Я за ночь заплатила...
Тогда он молча принёс деньги и отдал ей.
Горшечник и его жена не обратили внимания, на то, что она забирает свои вещи – у женщины опять начались боли, муж ухаживал за ней. Выходя со двора, Мана не обернулась: знала, что сварливая тётка с кухни выйдет на крыльцо полюбоваться плодами своих усилий, и ждала гадких слов в спину. Она даже припасла кое-что в ответ! Пусть попробует её окликнуть! Но кухарка ничего не сказала, и обида Маны так и осталось не выплеснутой".