Свобода и любовь

Часть 1

Негде в тридевятом царстве, в тридесятом государстве, жил, был я.

Мачеха и двое дочерей её достались мне, так сказать, в наследство. Отец мой, в настоящее время покойный, женился незадолго до своей кончины. Кажется, даже этот храбрый человек, бесстрашно ходивший почти каждый день на смерть в глухой лес, побыстрее решил ретировать с этой жизни, поняв, что совершил грубейшую ошибку, женившись на моей, ныне, мачехе.

Женщина она, конечно, куда надо. В самом расцвете сил, красивая, целеустремленная. О чем говорит её свадьба с моим отцом, притом, что на руках у неё две дочки.

О-о-о, эти девчонки со свету меня скоро сведут. Вредные, плаксивые, такое ощущение, что им меньше 5-ти, а не 16-ть.

Спасибо, папаня, удружил. Жили же мы дружной мужской семьёй и горя не знали. Да нет, он сделал из дома рассадник змей (потому что все три гадюки, особенно мамаша!). Так сказать, стало скучно, и на старость лет он решил "повеселиться". Вот только…  почему отдуваться за него приходится мне?! Он значит, в сыру земельку на покой, а я к черту на куличики. И ведь даже ходить никуда не пришлось, гадюка мой же дом и оприходовала. Какие заботливые у меня родственники, и старые и новые.

Я сидел, начищал домашнее золото и бормотал под нос ругательства. Вспоминал добрым словом батюшку, переходил на мачеху и не забывал про сестричек.

Как жаль, что меня они тоже не забыли. Я был бы рад общей амнезии дома. Громко вереща, эти двое спускались по круглой лестнице ко мне на кухню. Ага, святая-святых я забил за собой. Здесь и спал и жрал и… играл. А вы о чем подумали?

И играл я не в кошки мышки, а на музыкальном инструменте — гуслях.

Сестрички обступили меня, перекрыв пути к бегству. Не то, чтобы я планировал бежать, но маневр их просек моментально.

-Доброе утрецо, братец, - Снежанна, младшая сестра, приветствовала меня слащавой улыбкой.

-Доброе, - я, не внемля её добродушию, ответил хмуро. Всем своим видом я пытался показать, чтобы они в моем логове не задерживались, их здесь никто не ждал и ждать не будет.

-Фи, можно было и поприветливее, - вмешалась Одри. Она была тучной шатенкой. своими формами обвораживая мужчин, девушка оставляла позади тощую сестру.

Я строго посмотрел на неё в ответ, припечатав:

-Нельзя.

Одри обречённо повела плечом. Я не поддавался её воспитанию, она постоянно пыталась поставить меня на место, потому что была старше на целый год, и для неё это было значимой причиной.

-Чего вам надобно? - я все же решил поинтересоваться, зачем эти мамзели сюда спустились.

Снежанна состроила рожицу, которая должна была меня разжалобить (по её мнению), но меня вообще никак не тронуло.

-Нет ли чего-нибудь у тебя вкусненького? - поинтересовалась она.

Я ухмыльнулся, издевательски смотря на них исподлобья. В моих руках была власть. Они это понимали, а я понимал, что они это понимают. И я планировал этой властью воспользоваться.

Чувствуя себя злодеем и соответвенно хохоча в душе, я гордо расправил плечи и продолжил смотреть на них со снисхождением.

-Вкусненького? - задумчиво повторил я.

Сестры напряглись. Мачеха строго следила за их питанием и мой донос мог плохо, очень плохо, для них закончиться.

-Даже не зна-аю.

-Чего хочешь? - обречённо спросила Одри.

И я подавил рвущийся наружу порыв радости в виде улыбки.

-Хм. - Я показательно задумался. - Если я отдыхаю (или отлыниваю от работы, - про себя добавил я) и вы вдруг это замечаете, впредь больше никогда о таком не докладываете Рандане.

-Ладно. - Легко согласились они, ведь отделались меньшей кровью. На том и порешили. Я снабдил их корзиной со сладкими явствами и они ушли восвояси.

Облегчённо выдохнув, я упал на единственный стул в комнате. И даже не думая о продолжении чистки золота, я обдумывал как бы развлечься.

Ужасным я был непоседой, это точно. Шалости - моё все, моя отдушина. Я не мог целыми днями только и делать, что следовать чужой воле, моя собственная брыкалась и искала потайные лазейки для маневров. Бунтарский дух пылал во мне костром адским, а черти в нем плясали ламбаду, чокаясь бокала, и сбивая друг друга рогами.

Я был вольной птицей дальнего полёта, как любил говорить мой отец, и сидеть постоянно в доме, за четырьмя стенами, не представлялось возможным. Всё время мне требовалось что-то менять в своём окружении, куда-то идти, бежать.

И сейчас, имея прекрасный шанс, я собирался убежать в лес, охотиться на оленя.