Свобода с ароматом цитруса

Верные догадки или страх за жизнь

Родители приехали к вечеру. Оба были в приподнятом настроении. Держались за руки, улыбались и смотрели друг на друга. Такого давно не было. Видимо, им пошла на пользу совместная поездка.
Про себя же сказать я ничего не могла. Даже после разговора с Настей, не получилось отделаться от переживаний за Элайна. Хоть подруга и пыталась всячески меня подбодрить.
Когда мама и отец приехали, сразу же сообщили мне, чтобы я приготовилась и спустилась вниз, чтобы всем вместе поехать куда-нибудь ужинать.
Запахи в ресторане были аппетитными, когда мы сели за стол. Желудок скрутился от голода. Хотелось все и сразу. Я же сегодня поела только утром. А после не до этого было.
К нашему столу подошел официант. Молодой и очень высокий парень с черным галстуком.
- Что будете заказывать?
Мама и папа сделали свой заказ. Тогда официант посмотрел на меня и задал тот же вопрос. Я приоткрыла рот, чтобы ответить, как мама опередила меня.
- Ей чечевичный суп и салат с баклажанами.
Парень кивнул и отошел, а мама взяла мою руку и с чувством полного удовлетворения сказала:
- Мы приготовили для тебя потрясающий праздник! Вот увидишь, тебе все понравится.
- Очень надеюсь, - вяло пробормотала я и закрыла рот.
Взгляд упал на меню. А конкретнее на блюдо "кебаб". Это то, что мне хотелось поесть. Но с мамой точно не получится.
Мама и папа затронули тему о том, кого они пригласят на праздник. Во время разговора всплывало много имен. Среди них я узнала только семейство Бурак Улусоя. Было такое чувство, что это не мое день рождение, а очередная встреча большесумых.
- Кстати, Диляра, птичка моя, - привлекла мое внимание мама, - завтра к вечеру тебя будет ожидать первый подарок. Я расскажу тебе о нем завтра. Только одень свое самое красивое платье. Хорошо?
- Хорошо, - уперев руку в подбородок, кивнула я.
- Вот и славно. Дорогой, а ты...
Вернувшись в номер, я сходила в душ и с мокрой головой в шортах и футболке, села на балконе. Вечер был чудесным. Теплый ветер трепал листву, небо без облаков зажигало первые звезды. Шум и городская суета звучали издали.
Мне хотелось почитать книгу, но внимание то и дело ускользало далеко от сюжета. Долго мучить мозг я не стала и убрала книгу на столик. Затем подняла ноги на стул, обняла их и положила голову на колени.
В этом своем маленьком мирке, мне вновь почудился пузырь, разделяющий меня от целого мира. Ничего не сделать, никуда не сходить. От Элайна не было вестей, номер Эсмы взять забыла и уйти не получится. Потому что не знаю куда. А где бы меня вообще ждали? Кто бы радовался не от того, что я делаю, а от моего присутствия?
Размышления прервал шум внизу. Кто-то ходил под балконом.
Я тихо опустила ноги на пол и на цыпочках подошла к перилам. Осторожно выглянула вниз, предчувствуя увидеть охранника или пьяного и заблудившего человека. Но вместо них на меня смотрел кто-то в черном капюшоне.
Сердце в груди остановилось. Мне не нужно было смотреть в лицо, чтобы понять...
- Элайн? Элайн! Подожи, я сейчас спущусь!
На дрожащих ногах, я развернулась, но сразу остановилась, когда услышала хриплый ответ снизу:
- Не надо.
Короткий миг и Элайн поднялся ко мне на балкон. Он остановился у перил и не двигался. Смотрел на меня из-под темного капюшона и молчал.
- Элайн?
Я подошла к нему, поднялась на цыпочки и сняла с головы капюшон. Он не сопротивлялся. Казалось, в нем вообще не было жизни. Одна оболочка.
Когда лицо парня осветили лампы, я ужаснулась. На контрасте с потухшим взглядом ярко выражались ссадины. Разбитая губа, синяк на скуле и царапила над правой бровью. Мои страшные подозрения оказались верны.
Его избили.
Комок подступил к горлу от вида турка и тех картинок, что появились в моей голове. Элайн и толпа тех крепких мужчин.
- Надо... - я запнулась и сглотнула, чтобы не расплакаться, - надо обработать твои раны...
Стоило развернуться, как парень вновь остановил меня, взяв за запястье.
- Не надо, - сказал он сухо.
- Надо. Чтобы они быстрее зажили. Я сейчас схож...
Мою быструю речь прервал один единственный вопрос:
- Зачем ты это сделала?
Взгляд карих безжизненных глаз, наконец, нашел мои.
- Сделала что? - не поняла я сразу, потому что все мои мысли заняло беспокойство за раны на его лице.
- Зачем оплатила операцию моей маме?
Он продолжал держать мою руку, но настолько слабо, будто в нем не было сил. Все, что его волновало, это ответ на вопрос.
Я посмотрела в его самые глаза. Такими разбитыми они были, что сердце рвалось прямо в груди.
- Разве не правильно помочь, когда есть такая возможность?
Элайн отпустил меня.
- Не знаю, - прошептал следом, - наверное...
Было видно, что парень находится вне пространства реальности. И чтобы хоть как-то ему прийти в себя, я взяла его за руку и повела в номер. Он не стал сопротивляться.
Я привела его в зал и посадила на диван, после чего побежала в спальню и открыла свою сумку. В отелей нет сумочки первой помощи, чтобы банально залепить лейкопластырем рану. К большому счастью у меня для этого отдельное место в чемодане.
Набрав всего необходимого в охабку, я прибежала обратно в зал и разложила все на полу перед Элайном, сев на корточки. Первое, что необходимо было сделать, это промыть раны и обезаразить. Перекись отлично справлялась с этим.
Я взяла ваточку, обмакнула ее в перекиси и поднялась на коленках.
- Можешь придвинуться? - попросила турка и тот нагнулся в мою сторону без приреканий.
Чтобы было удобней, он упер локти в колени и тогда то мне на глаза попались его руки. Костяшки были разбиты.
Глаза защипало от осознания, что он боролся за свою жизнь. А что еще могло скрываться под одеждой? Синяки, кровоподтеки? И как он вообще смог подняться ко мне на балкон в таком состоянии?
Прикусив внутреннюю часть щеки, я начала аккуратно прижигать ссадины. Сначала на лбу, затем на скуле и дошла до нижней губы. Элайн не шевелился, будто ему совсем не было больно. Хотя на губе, после перекиси, вновь пошла кровь. Пришлось остановить ее ватным диском.
Придерживая ватку у губы, я спросила у него с пересохшим горлом:
- Что произошло?
Парень заерзал на месте и забрал у меня ватный диск.
- Я сам, - сказал мне и сразу же тише добавил: - ничего не произошло. Я сам во всем разберусь.
Я окатила его злобным взглядом за то, что он врал. В подтверждение этому, пришлось взять новую ватку, обмакнуть ее в перекиси и начать обеззараживать костяшки левой руки.
Мне вспомнились слова Эсмы. Элайн взял крупную сумму долга на лечение матери и сейчас его кто-то избил. Могло ли это быть связано? Думаю, да. Насколько крупной была сумма? И какой срок, чтобы ее отдать?
Никто, кроме самого Элайна не мог этого сказать.
Собираясь с мыслями, я попросила вторую руку турка и тот протянул мне ее, зажав диск у губы другой.
Правая рука оказалась разбита сильней, чем первая. Я начала обеззараживать ее, но остановилась и посмотрела парню прямо в глаза.
- Элайн, - прошептала я, сдерживая слезы, - как мне помочь тебе? Сколько нужно денег? Давай я дам их, чтобы они больше не трогали тебя. Это же долг за первое лечение твоей мамы, да? Поэтому на тебя напали?
Парень побледнел и помотал головой.
- Нет, Диль. Я сам во всем разберусь. Ты не знаешь их. Они опасные люди. Нельзя, чтобы им стало известно о тебе.
Я взмолилась и не смогла сдержать слез:
- Но ты все это время будешь в опасности!
Карии глаза распахнулись от испуга. Элайн смотрел на меня и молчал. Словно видел слезы впервые, хоть я уже и плакала перед ним.
Спустя мгновение он пришел в себя и обхватил мое лицо ладонями.
- Диля, - сказал он нежно, хоть и с болью в глазах, - не надо. Не лезь в это дело. Тебе же будет больней.
- Не могу, - я сморгнула пелену слез, - потому что уже залезла в это, когда решила согласиться на спор.
Парень вздрогнул, как от пощечины. Затем изогнул брови домиком и приблизил свое лицо ко мне. Мы прижались лбами и судорожно выдохнули.
На этой огромной Земле, в тот самый миг, весь наш мир умещался в сантиметры между нами. Большего и не хотелось. Только вот так остаться навсегда. Рядом друг с другом. Без страхов, без бандитов, без родительской опеки. Замереть с трепетом в груди и не думать ни о чем.
Первым тишину нарушил Элайн.
- Диль, прости меня. Прости, что втянул во все это. И спасибо за твою помощь. Я обязательно выплачу тебе всю сумму, что ты оплатила за лечение мамы. Это будет не быстро. Но обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ускорить этот процесс.
Я покачала головой и отстранилась. Взяла его за руки и проговорила:
- Не нужно. Пусть это будет подарком. Главное, чтобы твоя мама выздоровела. Ей уже назначили операцию?
Впервые за это время, его лицо осветила улыбка. В глазах загорелись яркие огоньки. То, как нежно он сказал следующие слова, заставили меня радостно улыбнуться.
- Да. Ей уже назначили операцию. Она пройдет через 10 дней. К этому моменту маму будут готовить и поднимать некоторые значения в анализах, которые у нее упали.
- Я очень рада за нее.
Элайн снова улыбнулся, чуть шире чем до этого, и благодарно произнес:
- Спасибо большое. Но я все же отдам тебе деньги за операцию.
Он поднял руку и провел ей по моей щеке. Я не смогла сдержать себя и прильнула к ней.
- Вместо того, чтобы отдать их, - сказала, заглянув в его глаза, - покажи мне мир в котором ты живешь. Я буду рада этому намного больше.
Взгляд турка тут же потух.
- Он слишком опасен для тебя.
- Плевать. С меня всю жизнь сдували пыль, чтобы посадить на место отца. Я устала. Хочу настоящей жизни.
Элайн опустил руку и с особым вниманием посмотрел мне в глаза. Было видно, как он спорил сам с собой. В конечном этоге парень сдался.
- Хорошо. Я покажу тебе свой мир. Но при опасности, ты будешь бежать со всех ног и не думать обо мне. Поняла?
- Да! - бодро кивнула, но сама зажала пальцы крестиком.
Пусть не надеется. Я не брошу его в случае опасности.
Закончив с обеззораживанием, я наклеила пластырь на ссадину на его лбу, помазала под губой специальным кремом, а костяшки перебинтовала. Теперь Элайн был похож на починенную игрушку.
Я убрала медицинские приспособления обратно в чемодан и вернулась в зал. Элайн продолжал сидеть на диване и теперь разглядывал убранство отеля.
Было так непривычно видеть парня в своем номере. Среди дорогого убранства, Элайн сидел на диване, черным пятном. Но мне это нравилось. Не хотелось, чтобы он уходил. Вдруг его снова найдут те бандиты? Нет... Страшно даже представить.
- Ты не хочешь кушать? - задала ему вопрос, а сама начала судорожно придумывать, откуда возьму еды.
Заказать в отеле?
- Нет. Не хоч...
Стоило мне подумать про еду, как желудок очнулся и заурчал. Я сжала живот руками и кинула виноватый взгляд на Элайна. Тот посмотрел на меня и засмеялся.
- Но ты, видимо, хочешь. Ладно. Давай закажем еды.
Он поднялся и протянул мне руку.
- Дай свой телефон и я все сделаю.
Я поморгала, быстро потрогала шорты, в которых не было карманов и вспомнила, что оставила его на столике вместе с книгой. Быстро сбегала за ним, и протянула турку.
Он включил его, нашел журнал звонков, набрал какой-то номер и позвонил.
Спустя пару гудков ответил мужской голос.
- Привет, - сказал Элайн, - это я. Да. Возьми в ресторане отеля пару кебабов и напитки какие-нибудь. Принеси их в номер 17. Желательно горячие. Да. Жду.
- Кто это был? - задала я вопрос, когда забрала свой телефон обратно.
- Серкан. Работает тут с Эсмой. Знаем друг друга давно. После одного момента, он стал моим должником.
Мои глаза округлились по пять российских рублей. А когда Серкан и правда принес еду в мой номер, совсем на лоб полезли.
Элайн поблагодарил парня и отпустил, а сам внес бумажные пакеты в зал и поставил их на кофейный стол.
- Идёшь? - посмотрел на меня с вопросом.
Я ожила, стоя до этого в проеме и подошла к нему. Когда села на диван, получила свою порцию еды.
- Обещаю, что никому не расскажу про слезы, - подмигнул он, - можешь плакать столько, сколько хочешь.
Турок вернулся к прежнему настроению, что не могло и радовать.
Закатив глаза, я начала распаковывать вредную еду и ее запахи заволокли весь номер отеля. Желудок скрутило сильней. Чечевичный суп не смог уталить голод. Но кебаб это исправит хорошо.
Сначала мы ели молча, потом кто-то пошутил. Кажется, это был Элайн. Он рассказал, почему Серкан его "должник". Оказалось, "не Серкан" как-то дал номер Эсмы какому-то германцу и тот звонил девушке по ночам. Просил ее прийти в его номер. Эсме пришлось все рассказать Элайну и тот поговорил с германцем так хорошо, что тот сразу же выселился из отеля. А Серкан, чтобы не получить такой же порции гнева, пообещал выполнять все, что Элайн не пожалет. Вот и бегает третий год, выполняя поручения.
За вкусной и вредной едой, да разговорами о смешном, я совсем не заметила, как уснула. Прямо в объятиях парня с перебинтованными руками. Эта ночь, на коротком и неудобном диване, была самой потрясающей из всех, какие только были прежде. Никогда еще, я не ощущала себя в безопасности, и уж точно в компании того, с кем было приятно просто жить.