Свобода с ароматом цитруса

Первые подарки и новости

- И что потом?! - задала вопрос нетерпеливая подруга.
Я шумно вздохнула, набрав в лёгкие больше воздуха, и ответила ей:
- Ничего. Проснулась утром на диване под одеялом. А Элайна не было нигде. Наверное ушел ночью. Или под утро. Не знаю. Я его даже не услышала, представляешь?!
- Ты капец, Диль! Ну честное слово! Как ты не могла его услышать?!
Фролова возмущалась в трубку, пока я ходила по отелю и искала свой зарядник. Мне и самой было плохо от того, что турок ушел, не сказав ни слова. Оставил после себя одни упаковки от кебаба, да стаканы с напитками. Хотя бы записку где-нибудь положил. Теперь хожу и волнуюсь за него. Даже вспомнить не могу, куда зарядку дела. А на телефоне 8% осталось. И время обед.
Закончив с возмущениями, подруга с волнением спросила:
- Твои то хоть не заподозрили, что ты ночью хомячила?
Я зашла в спальню и наклонилась, чтобы проверить под кроватью.
- Нет. Хорошо, что проснулась раньше. Успела привести себя в порядок. Да и не заметят сейчас родители ничего, потому что заняты мыслями о моем дне рождении.
Зарядника под кроватью не было. Как и в чемодане, и в сумочке, и на тумбочках. Может в зале?
- Хоть это хорошо, - удовлетворенно произнесла та, - а у Элайна номер взяла?
- Нет.
- Так позвони его сестре. Узнай у нее. Что это он сбегает посреди ночи? Ты тут переживаешь о нем, а он игнорирует и номер не дает. Не порядок!
- У меня нет номера Эсмы.
Я села на коленки и заглянула под диван.
Бинго! Белый хвостик от зарядника торчал около ножки. И как она там оказалась?
- Всмысле нет? А как она тогда разбудила тебя утром? Помнишь? Ты еще с Элайном к водопаду ходила?
Рука остановилась на полпути.
- Чего?
Я отодвинула телефон и посмотрела в звонки. Там действительно оказался неподписанный номер. Единственный неизвестный среди номеров мамы и Насти.
Этот момент напрочь вылетел из головы! А ведь тогда можно было еще вчера узнать у Эсмы про ее брата! Вот же, дырявая голова...
- Диль. Ты странная. Влюблённость плохо на тебя влияет. Таким методом, ты и меня забудешь.
- Кто бы говорил!
Я всё-таки вытащила зарядник из-под дивана и встала на ноги.
- Сама-то вчера что делала вечером? Обычно со мной переписываешься. А тогда молчала. На Юсуфа меня променяла?
Подруга замолкла. Видимо, мои слова оказались правдой. Мне то обидно не было из-за отсутствия общения с ней. Иногда это было полезно, чтобы отдохнуть. Но то, что вчера ее вообще не было в сети, было странным.
- Ну... - спустя минуту молчания, протянула Фролова, - да. Я вчера с Юсуфом общалась. А что ты мне сделаешь? Ты же с Элайном была!
Вставив зарядник в резетку, я подключила телефон. А когда удостоверилась, что заряд пошел, села на пол и сказала Насте
- Да ладно уже. Проехали. Лучше расскажи, как у вас там дела?
Вытягивать из нее по ниточки всю информацию не нужно было. Стоило задать один вопрос, как она вылила все, будто на духу. Про то, что он осыпал ее комплиментами. И то, что фотки присылал работы своей по реставрации. Еще рассказывал всякие интересные факты про ее любимый сериал. И не забывал интересоваться про нее и ее любимые занятия.
- Прикинь! - сказала она с возмущением, - родители заставляют Юсуфа ходить на свидания в слепую, чтобы найти ему пару. А он этого вообще не хочет. А еще, он мечтает съездить в Зугму. Это древний город, где проводят раскопки и находят древние и драгоценные предметы.
От удивления, брови поползли вверх. До этого момента подруга путала страны и столицы, потому что не любила учиться. А тут такую фразу выдала. Общение с Юсуфом явно шло ей на пользу.
Этот разговор напомнил мне о том, что она планировала кое-какую поездку.
Что я за подруга такая, которая забывает о своей Настюшке-пидружке?
- Кстати, - задала вопрос, пока Фролова остановилась, чтобы перевести дыхание, - ты же в Дагестан хотела. Билеты присматривала. Когда поедешь?
- Ой, да мы с родителями еще к бабушке даже не съездили. Вот на следующей неделе планируем. А потом билеты буду искать.
Голос подруги мне не понравился. Говорила она как-то быстро и бегло, не углубляясь в ситуацию. Я решила перепроверить и задала осторожный вопрос:
- У вас там все хорошо?
- Да-да, - быстро затараторила та, - все отлично! Слушай, а как ты день рождения праздновать будешь?
Видимо, подруга, как и всегда, не хотела говорить про ситуацию с родителями. Я не стала настаивать. Хоть и хотелось выпытать из нее все, как она сама делала в отношении меня.
- Не спрашивай, - я обняла колени, - родители будто не мне подарок устраивают, а себе. В списке гостей столько имен, что не пересчитаешь. Если бы я еще знала их всех. О том, где будет проходить это все, понятия даже не имею. Мама сказала только то, что сегодня вечером меня ждет первый подарок.
Прозвучал шумный выдох.
- Жаль, что мы не будем вместе на твое день рождение, - сказала следом Настя.
Ее грусть передалась мне. Этот важный для меня день, когда я войду в совершеннолетие, будет скучным. Сто процентов. Каждый такой раз, Настя была рядом и умело выкручивала ситуацию, чтобы перевести любой скучный банкет на радостное событие. Теперь же мне придётся ютиться в одном месте с незнакомцами и натягивать фальшивую улыбку, чтобы получить очередную дорогую безделушку.
Телефон в руках зазвонил. Я сказала Фроловой, что перезвоню и приняла вызов с незнакомого турецкого номера.
Сердце замерло в груди. А вдруг это Элайн?
На том конце зазвучал женский знакомый голос.
Это была Эсма.
Грустно, конечно, что не ее брат, но тем не менее, было приятно услышать девушку.
- Привет, Диляра! Это Эсма. Узнала?
- Конечно! Привет! Как у вас дела? Что там у твоей мамы? - я улыбнулась, желая узнать подробности, и вытянула ноги.
Иногда так круто просто сидеть на полу около резетки. Пусть и глупо выглядит со стороны в сравнении с шикарным номером.
- Все хорошо! - радостно ответила Эсма, - уже назначили дату операции. Спасибо тебе еще раз за то, что ты помогла нам. Обещаю, что выплачу тебе всю сумму, как накоплю.
- Нет-нет! Не стоит. Пусть это будет подарок. Подарок хорошим людям.
В трубке прозвучало удивление.
- А знаешь, - задумчиво проговорила девушка, - это не просто подарок. Скорее, это чудо. Именно так сказала мама. Думаю, вас стоит познакомить. Но, у тебя, наверное, не будет столько времени свободного. Верно?
- Ты права, - в моих тихих словах просквозила печаль, - в тот раз, когда я поехала с тобой, мои родители уезжали. Сейчас, думаю, такого дня не будет.
- Ты до какого числа, я забыла?
- До...
Я остановилась, потому что потерялась в счете дней. Из-за этого пришлось зайти в календарь, чтобы проследить за сроками.
Оказалось, что мы в Стамбуле уже неделю! Осталось каких то пару дней и придется ехать к бабушке и дедушке в Анталию.
Стало до невозможности плохо. За это время, пусть я и была в основном в отеле или на встречах с родителями, но город стал мне по-настоящему родным. Запахи специй, местный кебаб, архитектура замков, природа и даже история правителей. Все это было таким значимым и важным, что казалось, без этого тихого и чудесного города, мир потухнет.
- Мне осталось дня три, если родители не захотят уехать раньше, - ответила я Эсме, находясь при этом в своих размышлениях, и вернула телефон к уху.
- Печально. Хотелось бы подольше с тобой пообщаться.
- Мне тоже.
Повисло молчание. Тяжелое такое, грустное. Молчание, которое только сильней загрепляло безысходность бытия.
Эсма очнулась первой.
- Я же не просто так позвонила! Тебе послание от Элайна.
Вся грусть отошла на второй план. Я ожила и тут же спросила:
- Какое?
- Во-первых, - начала та перечислять, - он попросил прощение, что ушел ничего не сказав. А во-вторых, он будет ждать тебя у твоего балкона в пять утра.
Я вперла взгляд в пол, а сама думала только о том, что теперь не смогу уснуть.
- Погоди, - сказала я сестре турка, - почему Элайн сам мне не позвонил и не сказал это?
- Он давно не пользуется телефоном. Чтобы не потерять его, пока работает. Все через меня или мамин номер решает.
- А сейчас он где?
- Работает. Кстати. Спасибо, что перебитовала ему руки и раны обработала. Мой братец старается сам со всем справляться. Удивительно, что он вообще подпустил тебя. Спасибо.
Теплое чувство распространилось по всему телу. Если Эсма видела Элайна, значит с ним все хорошо. Но с другой стороны, я начала опять переживать. Как он с такими повреждениями вновь отправился работать? Ему сейчас отдых положен. И точно не встреча с теми бандитами...
Как я смогу дожить до пяти утра, не сгорев от собственных мыслей и переживаний?
После разговора с Эсмой, я перезвонила подруге и пару минут мы поговорили о том, что Элайн придумал на этот раз. Настя предположила, что он захотел встретить со мной рассвет. А мне было все равно что и где, хотелось только поскорее увидеть его.
После всех этих разговоров, чтобы скоротать как-то время, я занялась поиском наряда на вечер. За завтраком мама сказала о том, что мне стоит надеть голубое платье от какого-то знаменитого модельера. К счастью, оно мне нравилось. Пожалуй, это было единственное платье, среди всех вещей, которое хотелось носить чаще. И сидело хорошо, очерчивая фигуру, и не чувствовалась скованность при движениях.
Когда наряд был собран, а к нему атрибутика в виде сумочки, туфель на тонком каблуке и украшений, - я отправилась с родители на обед. Во время еды, мама и папа опять обсуждали некие детали тех, кто приедет на мое день рождение уже завтра. Мне было не до их разговоров, так что я лишь телесно находилась за столом и ела какой-то салат. Все же мысли летали вокруг послания от Элайна. Догадки сменялись один за другим.
Неожиданно телефон мамы зазвонил. Она приняла трубку и спросила, кто это. Из динамика прозвучал женский голос, а лицо мамы побелело, будто призрака увидела.
С ее языка, на турецком языке, слетела фраза:
- Мы не будем рады твоему появлению! Кажется, тебе уже говорили о твоем месте! Ты сама выбрала эту жизнь. Вот и не возвращайся обартно!
Мы с отцом переглянулись. Кажется, папа понял, кто это был. А вот я нет. И поэтому, когда мама отключилась, а потом и заблокировала номер, я осторожно задала вопрос:
- Кто это был?
Ее взгляд метнулся на меня. Он был таким злым и ненавидящим, что пригвоздил меня к стулу, не позволяя пошевелиться.
- Никто. Номером ошиблись, - ответила мама и кинула телефон в сумку.
После этого над нашим столом, будто черная туча нависла. Никто ни о чем не говорил. Только мама и папа переглядывались, будто мысленно вели какой-то диалог. Меня в него посвещать не стали. Уж больно надо было.
После обеда, я сразу отправилась одеваться. Так повелела мама. С ней спросить не хотелось, особенно теперь. После реакции на звонок от неизвестного человека.
Я вернулась в номер, поставила на телефоне приятную музыку, чтобы расслабиться и приступила к волосам. Сначала сходила в душ, затем высушила их и накрутила большие локоны. Чтобы форма не спадала и держалась дольше, сбрызгала их лаком. От него золотистые волосы стали сверкающими. Будто меня феи пыльцой осыпали.
К тому моменту ко мне пришла мама. Ей просто необходимо было проверить, чтобы все было хорошо.
- Просто распущенные волосы, выглядит скучно, - сказала она, - давай заколем вот здесь.
Она взяла кучу невидимок, перекинула все мои волосы на левое плечо, а правую сторону головы сгладила заколками. Затем накрасила меня по вечернему.
В каждом ее движение чувствовалось напряжение и скованность. Особенно это было заметно, когда она цепляла невидимки. У нее всегда получалось это сделать быстро и безболезненно. В этот же раз волосам пришлось немного пострадать и лишиться пару волосинок. Про макияж вообще промолчу. Его пришлось несколько раз стирать и красить заново, чтобы получилась правильная симметрия обоих сторон лица
К тому моменту, мне уже самой не терпелось поскорее собраться. Так что, стоило маме сказать "иди одеваться", - я пулей умчалась в спальню. Через некоторое время, в зеркале на меня уже смотрела взрослая, красивая девушка в голубом и длинном платье с разрезом вдоль левой ноги. Корсет сверкал в стразах, а я сверкала от серебряных длинных серёжек, тонкого ожерелья на шее и браслета на руке.
Вроде бы, мне частенько приходилось так одеваться. Но в этот раз чувствовалось что-то другое. Не просто наряд, а волнение от осознания, что теперь я не просто подросток, школьница и дочь. Я - взрослый и совершеннолетний человек. Точнее стану им завтра в девять утра. Именно в это время мама меня родила.
Родители провели меня вниз и вызвали машину с личным водителем. Пока он ехал, они не могли перестать смотреть на меня. Особенно мама. В тот момент, в ее глазах просочились слезы, что было не свойственно стойкому характеру, каким она славилась.
И что странно... я понятия не имела как на это реагировать. Стоило ли обнять ее? Успокоить? Сказать, что все хорошо? Может теплые слова о том, что я люблю ее?
Вместо этого, мне захотелось только обнять себя и спросить:
- Что за подарок вы приготовили? Мы едем все вместе или только я?
Наверное, проблема в моей закрытости была в жестком воспитании. У нас не было принято проявлять нежность и любовь. По крайней мере так сильно выраженную.
- Только ты, птичка моя, - ответила мама, - когда приедешь на место, все узнаешь. А вот и машина. Садись в нее, милая. Не стоит стоять тут и терять время.
Стуча каблуками, я спустилась и села на заднее сидение. Отец и мама помахали мне и проводили взглядом. В ответ от меня, они получили улыбку.